Парадокс Зегона

- Линка, убийцу тигра я тебе покажу прямо сейчас. Иди за мной.

Бруно повел девушку по периметру смотровой площадки Столпа. По грудь обрезанные парапетом фигуры молодых людей мишенями проплыли по ледяной панораме Норта Верде и замерли на западной стороне крыши.

В Будущем начинался закат.

Солнце садилось в желтоватую дымку, накрывшую Йозер Великий к концу рабочего дня. Голубые блюдца озер, стеклянные стены башен, белые облака светило от души расписало алыми мазками.

Линка спросила:
- Объясни все-таки, как тебе удалось обогнать непобедимого Жагу?

- Все работы, занятия, тренировки монахов-вечников проходят на склонах Джампилангра - это наша священная гора, - а ее террасы устроены по образцам древнейших пирамид Юга. В беге по террасам я был одним из лучших.

- Как просто… и скучно. Жалко. Придется разочаровать моих девчонок.

Линка замолчала, задумалась о чем-то. Звездной свежести предыдущей встречи не было и в помине. Ни в воздухе, ни в разговоре. Фразы все время натыкались на преграду несостоявшегося.

- Так кто убил тигра? Или ответ тоже будет простым и скучным?

- Нет.

- И кто это?

- Убийца перед тобой. Туда смотри, дальше.

Рука молодого человека указывала прямо на запад, в сторону заходящего солнца. На горизонте от океана до гор просматривалась серая полоска.

- Ничего не вижу. Ну башни, лимонные дворцы, висячие парки.

- Это Стена, Линка. Тигра убила Стена.

- Я не понимаю.

- До конца и я не понимаю. Ночью, когда ты ушла, со мной случился приступ джагри, и я увидел убийцу тигра, но им оказался не человек - черным цветом окрасилась Стена. Сперва я подумал, что убийца пришел с той стороны, из Настоящего, но джагри показывало одно и то же – Стену. Тигра уничтожила Стена, Линка.

- Разве стены убивают?

- Я не сказал самое главное. Был еще второй приступ. И все, что я знал раньше, оказалось таким пустяком… я увидел неожиданное, смертельное будущее.

- Я слушаю.

- Этот мир обречен, Линка. Наше Будущее со всей его мощью, безумием и красотой, все его башни и кремовые дворцы – все будет уничтожено Стеной. Смотри!

Движением руки черный джагрин обвел пределы Йозера Великого, и, словно в подтверждение его слов, башни задрожали в перегретом воздухе. Казалось, прямо сейчас они развалятся на куски и улетят миражами за вечерние алые горизонты.

- Всего этого скоро не станет, Линка. Есть такой редчайший вид черного предзнания – общее джагри, раньше я о нем только в легендах слышал. И только общему джагри дано ведать смертельным будущим народов. В приступе именно такого джагри я и увидел гибель Будущего.

Девушка хохотнула, правда, без привычного задора.

- Ты не обижайся, но я не могу в это поверить. С такой армией, флотом, с нашей Службой наконец разве может погибнуть Будущее? Это невозможно! Да и наверняка предсказаний о гибели Будущего было полно за последние столетия, а с ним ведь ничего не случилось.

- Ты меня не хочешь понять, Линка. Я ничего не угадываю, не предсказываю, я просто знаю. Просто – знаю: либо наше Будущее разрушит Стену, либо Стена уничтожит Будущее. Все.

- Ну хорошо, хорошо! Допустим. Но что с таким знанием делать?

- Хороший вопрос. Ему годков эдак семь тысяч будет. И ответ на него был дан приблизительно тогда же так называемым парадоксом Зегона.

- О господи, это еще кто такой?

- Зегон? Между прочим, величайший предсказатель Древнего Востока Ему принадлежит формулировка известного парадокса, который звучит так: “Истинный пророк лжет”. Как это понимать? Сейчас объясню. “Истинный пророк лжет” – это значит, что предсказаниям пророка верят, и если он предрекает катастрофу, люди принимают меры: уходят из деревни на склоне вулкана, строят плотину – и таким образом отводят угрозу. Ну а если пророку не верят…

- Понятно. Тогда катастрофа неизбежна. Но разве все люди могут поверить в плохое?

- Этого и не нужно. Достаточно одного человека, одного единственного, который поверит в катастрофу, и спасены будут все. Только поверить надо полностью, всей душой.

Линка задумалась.

- Хорошо. Я попробую поверить. Не обещаю, что смогу, но попробую. Только уж больно ты не похож на пророка! Ты добрый, смешной, и нос у тебя поцарапан.

На этот раз Линка захохотала по-настоящему, так, как только она и умела.

Отсмеявшись, спросила:
- А что ты собираешься предпринять?

- Буду докладывать нобилю Службы отважному гозту Тэту. Так мол и так, вверенному вам в охранение времени угрожает опасность.

- Ни в коем случае. К Тэту не ходи. Поверь, я знаю Службу. Иди прямо к Лемсонгу. Кроме генерала в таком деле никто не поможет.

- Спасибо за совет.

- Не за что. К Лемсонгу надо еще попасть. И все-таки почему ты всегда идешь против течения? Ведь вся Служба знает, что тигра убила охотница на хорогов.

- Женщина не могла это сделать.

- Хорошо, что тебя не слышат наши феминистки. Засудили бы. Пока.

Линка неуклюже чмокнула молодого человека в щеку, смутилась, заржала и умчалась. Только черный джагрин видел, чем закончился закат и каким образом закатилось солнце. Алой раной проев верх Стены, светило стекло прямо в стеллит, оставляя по своей траектории понемногу тускнеющие кровавые пятна.

Судя по тому, что творилось в приемной Лемсонга, война с Севером уже началась.

Сновали порученцы. Куда-то мчались мальчишками солидные нобили. Из генеральского кабинета буквально вылетел незнакомый маер со смертельно бледным лицом. Служба явно готовилась к масштабной операции. Центром служебного деловорота, единственно непоколебимым, являлся стол Мумии, секретаря Лемсонга. К нему Бруно и стал в очередь. Идея обратиться прямо к генералу уже не казалась нашему визкапу столь простой и гениальной. Он не совсем представлял, как будет излагать здесь, в очереди из старших офицеров, явившихся на прием к генералу с исключительно важными и неотложными делами, свои видения.

Захотелось уйти, но в этот момент стоящие за Бруно два нобиля, которые горячо обсуждали возмутительную недопоставку их сектору пятнадцати тысяч стэлсов кирпича, подтолкнули его прямо к столу.

- Что у вас?

Официальным тоном спросила Мумия, ничем не показав, что знает визкапа.

- Мне нужно увидеть генерала Службы Лемсонга по очень важному делу.

- Всего-то?

В голосе секретаря не было и доли иронии. Так ставят диагноз. На лицах некоторых офицеров Бруно заметил откровенные ухмылки, но отступать было поздно.

- Это действительно важно. Дело идет об угрозе всему Будущему Йозера Великого.

Такое же впечатление эти слова произвели бы и на самую натуральную мумию. Секретарь монотонно стал разжевывать; с пустяками сюда не приходят; дело не в том, что некий визкап желает видеть генерала, а в том, желает ли этого сам генерал; некоторые нобили за всю свою жизнь не удостаиваются генеральской аудиенции; поэтому пусть визкап изложит суть своего дела ему, секретарю, а уж тогда…

Стараясь не смотреть по сторонам, Бруно принялся сбивчиво излагать виденное в приступе общего джагри. Очередь сразу притихла. Нобили даже перестали обсуждать злополучный кирпич, а Мумия и глазом не повела. Ничто на свете не могло ее сбить с деловитой волны. Секретарь задумчиво стал перебирать варианты:
- Отчет о видениях конца света? Пожалуй, нет. Рапорт об ускоренном наступлении Суда Божьего? Тоже не подходит. М-да. Трудный случай. У меня к вам будет просьба, визкап. Пожалуйста, сядьте за тот дальний стол и обстоятельно, не торопясь изложите все свои видения на биокоме. В сообразной обстоятельствам форме, разумеется. Ну а я обязательно передам вашу записку генералу. Кто следующий?

“Докладная записка об угрозе Будущему со стороны Стены”. Написав заголовок на экране биокома, молодой человек задумался. Кроме этих корявых, по-дурацки звучащих слов, ничто его голову не осенило. Только сейчас до Бруно стало доходить, какую неподъемную глыбу грядущего взвалило ему на плечи общее джагри. Но что делать? Оставалось только глубоко вздохнуть и с некоторыми сомнениями (а не вредит ли это занятие его психическому здоровью, и не достойно ли оно стен сумасшедшего дома?), которые в процессе сочинения докладной записки сменились почти полной уверенностью, приняться нанизывать пророчества на канцеляризмы. Он писал о Войне Времен, отделившей западные секторы Йозера Великого (так называемое Настоящее) от восточных секторов (так называемого Будущего), о стеллитовой Стене, утвердившей границу между секторами. О некоей таинственной угрозе, которую несет эта Стена, и прочее, прочее… Получилось ужасно.

Два дня наш визкап не отрывался от биокома: ждал звонка от Лемсонга и копался в архивах фанотек. Искал факты против Стены. Выстраивал аргументы. Готовился. И наконец дождался.

На третий день его вызвал к себе нобиль Тэт.

К нобилю молодой человек шел весь подобравшись. Тэт был не из тех начальников, которые под настроение могут обнять, расцеловать, наградить медалью и угостить пирожными, скорее – совсем наоборот. Поэтому оставалось лишь гадать, чем вызвал он неудовольствие отважного гозта нобиля.

Все выяснилось с порога. Держа распечатку докладной записки двумя пальцами вытянутой руки, так держат дохлую мышь за хвост, - Бруно показалось, что Тэт распечатал его докладную Лемсонгу ради этого жеста – нобиль с неизменной презрительной гримасой принялся высказывать свое мнение насчет сего опуса.

По форме – грубое нарушение устава. Негоже докладываться генералу через голову непосредственного начальства. По содержанию – полный бред (Тэт всегда говорил в глаза то, что думает, и отдадим ему должное, далеко не всегда его слушателями были подчиненные, иначе он сам давно и заслуженно получил бы генеральские погоны). И вообще руководство Службы не нуждается в указаниях насчет стратегических угроз Будущему – на то есть соответствующие секторы. Нуждается руководство Службы в другом. В первую очередь в том, чтобы подчиненные ему офицеры быстро и толково исполняли приказы и поручения своего начальства. Искали конкретных исполнителей покушения на консульского тигра. Разбирались в механизме, каким агрессия Севера призвала себе на службу Царство Мертвых. И не тратили бы свои высокооплачиваемые служебные стэлсы на пустые измышления.

Об отсутствии мундира Тэт на этот раз не сказал ни слова, видимо, окончательно махнув рукой на подчиненное ему недоразумение.

- Ты только губу себе не откуси, - сказала Линка, когда молодой человек вернулся на рабочее место.

Она уже была в курсе, что генерал поручил именно Тэту разобраться со злополучной докладной запиской, а уж своими аудиенциями нобиль Тэт славился на всю Службу.

До конца рабочей недели ни Бруно, ни его симпатичное начальство в медных кудряшках тему угрозы Будущему не обсуждали. Но не забыли о ней, раз в первый же выходной одновременно позвонили друг другу. Совпадения на этом не закончились. Выяснилось: они приготовили друг другу сюрпризы. Встретиться договорились у Линки.

Явился Бруно к ней с внушительной по размерам и явно не пустой котомкой. Когда решили начать именно с его сюрприза, Бруно котомку открыл.

 

Глава 12

Проклятие Зегона

Явится Он – никто не узнает его. Так пройдет первая ночь.
Люди, кто сделал время стеной, а бога камнем, посмеются ничтожеству его. Так пройдет вторая ночь. Ничто не изменится в светлом граде.
Но лишь сгинет третья ночь, как рухнут стены времен, распахнутся черные врата тьмы, и тогда явится Он с улыбкой на устах и кровавым железом в руке и все воинство Царства Мертвых будет стоять за ним, и все силы ада будут реять за его плечами.
Идет Он – и моря там, где ступала нога его. Идет Он – и горы рушатся от его колен. Приблизится Он к светлому граду, и над головой его само небо ощерится зубами хорога. Тогда опустятся на колени мосты, падут ниц статуи и рухнут в ничтожество гордые башни.
Так станет град живых градом мертвых.

Оторвавшись от книги, которую он достал из котомки и из которой читал, Бруно с надеждой посмотрел на свое начальство. И оно не промолчало.

- Это еще что такое, Бруно? – спросила Линка. Таким тоном занятая мать спрашивает у своего бесценного чада, которое с гордостью приволокло домой дохлую кошечку. Судя по всему, отрывок из Книги Вечности не вызвал у нее восторга.

- Знаменитое седьмое проклятие Зегона.

- Впервые слышу.

- У нас на Востоке вокруг проклятий Зегона целая область науки создана, написаны тысячи книг. И седьмое проклятие – единственное предсказание пророка еще не сопоставленное историками с известным катаклизмом или катастрофой. Его всегда относили к далекому темному будущему, но ты обрати внимание: «рухнут стены времени», «опустятся на колени мосты, падут ниц статуи и рухнут в ничтожество гордые башни». Ведь именно это показало мне общее джагри! Не понимаю, как я сразу не вспомнил о седьмом проклятии. Нет, ты только послушай: «само небо ощерится зубами хорога». Зубы хорога! Да, разумеется, зубы хорога я и видел в небе, но только не сообразил. А вот еще замечательное место…

Пока Бруно перечитывал проклятие, девушка думала. Мелкие волны морщинок набежали на ее чистый лобик. Она не перебивала.

- … град живых градом мертвых.

С надеждой глядел визкап на девушку, а она сосредоточенно молчала, будто взяла на себя роль самого Бруно.

- Что скажешь, Линка?

- А кем он был этот Зегон?

Быстро, словно барабаня с учебника, Бруно охотно выдал:
- Легендарный восточный пророк Первого Юга. В молодости крапал сатиры и, видимо, неплохие. Был бит. Получил прозвище Хромой, под которым и стал известен. В зрелые годы сочинял сказки. Тексты утеряны. К старости удалился от людей, жил в пещере, где каждый год писал по одному предсказанию, и так на протяжении семи лет. Предсказания вошли в историю под названием “Проклятия Зегона”. Когда сбылось первое предсказание, Зегон Хромой был изгнан из полиса и пропал в стране северных варваров. По одной из легенд это первый джагрин. Ну а через десять лет после изгнания Хромого Зегона его полис до основания уничтожили те же северяне. Год в год в указанный во втором проклятии срок. Впрочем, делать такие предсказания в те времена труда не составляло. Полис Зегона находился на берегу залива у самых границ Хатускона и уничтожался достаточно регулярно. Сам Зегон по слухам, которые распускали его завистники, закончил жизнь в нищете и умер подавившись рыбной костью.

- Но хотя бы одному предсказанию Хромого поверили?

- Нет. Все сбылись. В этом его трагедия. Мечтал быть истинным пророком, а в истории остался комичным угадывателем, которому не было веры и над которым все посмеивались. Но он знал свою судьбу, раз назвал предсказания проклятиями.

- Теперь мне все понятно.

Не объяснив, что ей “понятно”, Линка показала на древний фолиант.

- Книгу можно закрыть? Я ее боюсь. Только сам. Хорошо?

Том захлопнулся. Линка чихнула. Рассмеялась. Сказала, стараясь быстрее придать лицу самое серьезное выражение:
- Теперь очередь моего сюрприза, и знаешь, наши сюрпризы чем-то похожи. Только мой – не здесь. За ним надо ехать, причем очень далеко!

- Ну так поторопимся, - ответил Бруно.

Лифт выбросил молодых людей на северной стороне Столпа у самой границы спортивного городка. Забирая подальше от зала боев, у входа в который виднелись фигурки межевиком, оставляя в стороне пирамиду Уратохонга, Линка вела визкапа к парковому массиву. Видимо, ее сюрприз находился где-то там, за деревьями.

Старинный парк был величественным, как древнеаркейский храм.

Центральная аллея чуть горбясь шла на подъем, что создавало полную иллюзию дороги к облакам. Оборвалась аллея широкой лестницей из белого камня.

Зеленое поле внизу простиралось до самых холмов предгорий, за которыми сказочным голубоватым светом сияли ледяные вершины Норта Верде. В синем небе висели белые пушечные облака. А штук пять-шесть облаков опустились прямо на траву и притворились дворцами.

- Что это, Линка?

Перед тем, как начать спуск молодые люди остановились.

- Мой сюрприз. Только у меня большая просьба: пока не закончим осмотр, не спрашивай, зачем я тебя привела в этот музей. Потом я сама объясню. Хорошо? Смотри: семь зданий – семь тысячелетий Службы. Каждое здание – рассказ о десяти веках ее истории. А в конце поля, обрати внимание, роют котлован под восьмой корпус. Нам предстоит пройти через все семь тысячелетий существования нашей организации. Это музей истории Службы, Бруно, и мы сейчас в ее историю отправимся.

На последние слова наш визкап среагировал не совсем адекватно. Он выхватил из-под куртки сканфер, навел его на дерево, поправил прицел, передернул ствол, пару раз щелкнул предохранителем и мгновенно вернул оружие на место.

От неожиданной пантомимы Линка хохотнула, не утерпев, задала несколько весьма ироничных вопросов, но молодой человек по своей привычке невозмутимо отмолчался.

На площадке перед воротами первого дворца-музея молодым людям пришлось задержаться. К экскурсии готовилась большая группа школьников. Трое учителей уговаривали подростков снять свои любимые спектры и на время осмотра надеть музейные спектры-гиды. Судя по сравнительной тишине, в которой проходила операция, дети прилетели в Йозер из провинции.

Из перечня видов осмотра Бруно с Линкой выбрали “сокращенный” и уже во втором зале обогнали школьников.

История первого тысячелетия Службы оказалась гораздо интересней, чем она представлялась в начале экскурсии. Ведь целых семь тысяч лет прошло, прежде чем Служба Арки окостенела в довольно скучную корпорацию безопасности, которой она являлась ныне.

А началось все давным-давно, в легендарные рыцарские времена Первого Юга, в царствование отважного короля Афробания Блестящего. Началось все с межи. Точнее, с конфликта двух стражников соседствующих баронов за “пьяный лужок”, названный так за странное свойство менять свое местоположение, а если еще точнее – с пьяной драки этих двух стражников. На сей локальный конфликт тут же прибежали окрестные селяне с дрекольем, за ними подтянулась вооруженная челядь баронов, а закончилось все настоящей битвой, и все за несчастный лужок. Тогда-то Афробаний Блестящий и приял великое решение, подписав свой знаменитейший указ, которым в итоге и прославился.

История горазда на насмешки.

Отважный воитель и славный мудрец, прозванный придворными поэтами “солнцем бессмертия”, Афробаний Блестящий ходил в походы, был в плену у северных варваров, бежал, прирезал своим мечом к королевству три удела и остров, сжег семь и основал восемь полисов, казнил врагов, просвещал как мог умы, и что же? Сгинул бы след Афробания со всеми его бессмертными деяниями в глине истории – только чавкнула бы эта глина - если б не один-единственный указ, назначивший некоего мелкого дворянчика в управители комиссии по устроению межей.

Звали дворянчика Галь Вирдо. И был он из когорты мельчайших интриганов своего времени, один из той комариной тьмы искателей счастья, что вьется вокруг – даже не трона, а королевского двора. Талантами Галь Вирдо не блистал, рыцарской доблестью не выделялся и только к сорока годам получил под свою руку захудаленькую комиссию, да и то благодаря хлопотам своей престарелой любовницы.

Прошло двадцать скучнейших лет. Они вместили бесконечные тяжбы сиятельных соседей из-за потравы посевов во время графской охоты, споры за лесок, за клок удобий, за кучу навоза. Интриги. Взятки. Игру на противоречиях. Покушения. И как-то потихоньку, незаметно из ничтожной комиссии вырос мощнейший департамент. Ну а Галь Вирдо набрал такую силу, что порой и герцоги томились у него в приемной.

Порядок на меже привел к удивительным результатам. Королевство расцвело, торговля процветала, народ благоденствовал. Казалось, пришло время для Галя Вирдо собрать урожай от трудов своих, но именно в этот момент он был зарезан шпионом соседней сатрапии, которую испугало появление столь мощной и опасной державы у своих границ.

Так погиб первый межевик. Но история его дела только начиналась. Можно сказать, Служба родилась на меже и это стало ее судьбой, стоять на меже – извечной задачей.

Свой рассказ спектр-гид щедро иллюстрировал экспонатами. Восковые фигуры толстоносого Афробания, длинноносого Галя Вирдо, купцов, чиновников, воинов были как живые. Особенно впечатляло лицо воина-межевика с тяжелой и широкой, как балкон, нижней челюстью и единственной свирепой целью в стеклянных глазах “порядок любой ценой”.

Стояли здесь и отреставрированные межевые столбы той эпохи. Их еще при жизни Вирдо научились пропитывать морийскими смолами, таким образом придавая удивительную долговечность. Столбы были как новые, готовые хоть сейчас шагнуть на межу. Глядя на эти шестигранные цилиндры, Бруно наконец догадался, откуда архитектор Столпа взял его карандашную форму.

Что касается дальнейшей судьбы королевства Афробания, то она явно не сложилась. Довольно скоро его жителям порядок надоел, не ведающий страха перед хаосом сын Афробания затеял реформы, межевой департамент ввиду своей непопулярности был упразднен и тут-то, словно дождавшись своего часа, все беды обрушились на страну.

Побережье принялись потрошить пираты. Орды варваров обрушились с севера. Ловя момент, соседи из Аргусского царства ударили с юга. Поражений стало больше чем побед, а чудесные спасения тут же сменялись полным разгромом.

Через двадцать лет межевой департамент восстановили, но было поздно – счастье покинуло королевство. Еще через полвека оно было окончательно завоевано аргуссами. Но что интересно, первым же своим распоряжением аргусский наместник объявил о воссоздании межевого департамента. Ситуация эта штамповалась всю тысячу лет.

Войны. Церковные реформы. Контрреформы. Мятежи. Создание империй. Крах империй. Королевская власть. Власть сатрапов или демагогов. Но истинным устроителям царств межевая Служба требовалась всегда. И чем мудрее был правитель, тем мощнее был у него департамент межи.

Наконец-то экспонаты закончились, спектр-гид замолчал. Бруно с Линкой очутились в стеклянной галерее, ведущий в музей второго тысячелетия Службы. Зелень травы за окнами, синее небо с белыми облаками – все казалось красиво-нереальным после музейно-исторической тьмы.

Молодые люди замедлили шаг. Им понравилось в галерее. И пока мрак очередного тысячелетия не поглотил их, Бруно все пытался сообразить: зачем все-таки Линка его сюда привела? Что она хотела сказать своим удавшимся сюрпризом? Похода в музей визкап ну никак не ожидал.

Во втором здании молодые люди задержались не надолго. Именно на это время пришелся крах Первого Юга, толком необъяснимый социальный коллапс, вдруг отбросивший набиравшую ход цивилизацию в первобытность.

Это безисторье устроители музея оформили в виде абсолютного темного “коридора ужасов”. При виде вываливающихся из мрака атакующих хорогов с алыми пастями и людоедов в набедренных повязках с топорами, сделанными из лопаток двигателя реактивного самолета, Линка сразу же ухватила визкапа за руку. За спиной во весь голос визжали школьницы. Разрядка получилась что надо. В третьем дворце мозги уже вновь были готовы терпеть напор спектр-гида, и запаса этого хватило почти на все оставшиеся тысячелетия.

В них история вернулась на свой круг.

Возрожденная античность. Рабовладельческие империи. Приход Спасителя. Крах империй. И понемногу, то там, то здесь появляются межевые департаменты.

Создание феодальных империй, когда благородная идея объединения достигалась совсем не благородными средствами. Распад империй. Нашествия северян. Избавление от ига. Формирование Службы и ее постепенное распространение по всей Арке. Эпоха Великих Открытий. Индустриальная и постиндустриальная эры.

Наконец Война Времен. В этом зале Бруно притормозил, все что касалось происхождения, генезиса Стены его сейчас ой как интересовало.

Началось все с небольшого конфликта, спора за Иринитский храм, а вскоре располыхалось в войну между западными и восточными территориями Йозера Великого, в грандиозное сражение цивилизаций. Запад, назвавшийся Настоящим, защищал свои традиционные ценности: относительность закона, право воровать в соответствии с должностью, право ненавидеть тех, кто не похож на тебя, несогласных с тобой, право убивать за веру.

В свою очередь Восток, начертавший на своих знаменах – Будущее, вовсю бомбил Запад во имя всеобщей любви и терпимости, во имя полной свободы в рамках жестких законов, во имя прогресса и стэлсовой демократии.

Формально победил Восток, торжествовало Будущее. Но что дальше? На десятилетия погрязнуть в нашпигованных оружием секторах Настоящего? Взять на себя обузу оккупации криминальной, не приносящей никаких доходов территории? Ответ нашли в традиционных для культуры Юга идеях.

Межа. Стена. Полис. Со времен легендарных Равэтов идея стены утверждалась в умах, как идея безопасности и самой жизни. Первые поселения, создаваемые в кратерах давно потухших вулканов, были защищены от агрессии мории именно естественными стенами вулканических склонов. В дальнейшей истории полисы старались строить в таких местах, где было не сложно каменными стенами обеспечить защиту от той же мории.

Итак – Стена. Впервые люди решили отгородиться от людей в таком масштабе, навсегда. Как часто бывает, к потребности подоспело и соответствующее изобретение: ученые создали стеллит, легированный стеклобетон необыкновенной прочности. Начиналась эпоха строительства стеллополисов, и Будущее не устояло перед соблазном раз и навсегда решить проблему Настоящего.

Так под присмотром Службы построили Стену, непреодолимую межу времени между Востоком и Западом, Будущим и Настоящим, задвинув последнее за стеллит и оставив его там, как тогда казалось, умирать и самоуничтожаться. С тех пор и прозвали стеллит камнем времени.

Экскурсанты перешли в следующий зал, служивший скорее богам пропаганды и воспитания, чем истории и науки. Торжество Будущего с его ответственной стэлсовой демократией над примитивной и продажной демократией Настоящего. Апофеоз, утверждение Будущего. Все размежевано, уравновешено. Все интересы сбалансированы или нейтрализованы. Все решают стэлсы и ресты. Пятнышко Черного квадрата – этой неизбежной социальной сточной ямы – не в счет.

Просмотр экспозиции седьмого дворца завершился выходом к величественной панораме Йозера Великого в лучах утреннего солнца под торжественную музыку.

Выложенные стеллитом над панорамой слова ненавязчиво подводили итог:
Будущее – венец истории!

Оглушенные музыкой и спектр-гидом, утомленные увиденным молодые люди вышли из последнего дворца. И запросто бы свалились в котлован, вырытый для восьмого тысячелетия Службы, если бы тот не был столь тщательно отгорожен.

Заговорили они уже на центральной аллее старого парка, которая на этот раз была “дорогой с облаков” и вела вниз. Сзади их нагоняли школьники-экскурсанты. Смех, выкрики за спиной не умолкали. Звучали голоса детей Будущего, вдвойне счастливых тем, что они наконец вырвались из дурацких, кровавых, умерших веков прошлого, в которых их глуповатые предки столь яростно и бессмысленно убивали друг друга. На фоне белого кудрявого облака фигурки подростков были как нарисованные.

Говорила Линка. Она не торопилась и тщательно подбирала слова.

- Теперь я могу объяснить свой сюрприз и рассказать, зачем я тебя сюда привела. Помнишь, там на крыше, я обещала поверить в джагри? И пока я смотрела в твои глаза – я верила. Я старалась. Извини. Ты должен меня понять, Бруно. Ты хороший, ты добрый, умный, ты мой друг, и поэтому я не хочу, чтобы над тобой смеялись, чтобы зря падал твой рест.

Приготовившись говорить неприятные вещи, девушка смотрела прямо перед собой. В лицо “умного, доброго” она не глядела. Напрасно.

- Я люблю Будущее, Бруно. Хорошо знаю историю Службы, силу Службы. Ты сам все сейчас видел! Службе семь тысяч лет, что ей какая-то там Стена? Она сама – Стена. Теперь - насчет перспектив Будущего. В конце концов, есть ученые, Пирамида, есть глобальщики, Тор, есть специалисты, стеллитовые компании, которые несут ответственность за прочность Стены. Поверь, здесь есть кому защитить Будущее. А свои идеи оставь, они искалечат тебе всю жизнь, они здесь никому не…

Линка знала, слова ее обидны, но такой реакции все-таки не ожидала.

Гримаса ненависти искорежила лицо ее «хорошего, доброго и умного» друга. Девушка никогда в жизни не видела истинного лица черного джагрина и по-настоящему испугалась. Линка почувствовала: сейчас случится что-то страшное, но реальность оказалась ужаснее, чем самые жуткие ее страхи и ожидания.

- Что с тобой, Бруно? Что…

Не дав Линке договорить, он зарычал, бросился на нее и со всей силой толкнул, вмял в ствол дерева. Затем выхватил сканфер, деревянно, как флюгер, развернулся и открыл огонь прямо по школьникам.

Гром выстрелов порвал линкин мир на обрывки, как бумажный рисунок.

Падающие дети. Гром, гром, гром. Окаменевшее лицо. Бегущий в сторону школьников и стреляющий на бегу Бруно. Крики ужаса. Сводящая с ума бойня. Гром. Гром. Гром. Ребенок, который тщетно пытается уползти от смерти на четвереньках.

Последний клочок рисунка. Потухающий проблеск сознания. Синее небо. Белое облако. По нему разбросаны детские тельца. И Бруно ходит по облаку и в упор расстреливает лежащих детей.

 

НА БЕРЕГУ ВСЕЛЕННОЙ

Чужак был один. Темные волосы до плеч, светлая рубаха, узкие черные брюки делали его похожим на киногероя. Он ловко орудовал топором. На студентов чужак не обратил никакого внимания.

Разбивка палатки, устройство костра, обед – на все ушло больше двух часов. Прихлебывая чай цвета меди, студенты обсуждали диковинное сооружение чужака: собранный из стволов толщиной в руку трехметровый конус. В итоге пришли к выводу, что это каркас шатра, причем такого, в котором мог спокойно разместиться целый отряд. Гадали и о том, каким образом их нежданный сосед умудрился забраться в это место, со всех сторон, кроме реки, отгороженное отвесными скалами. Фонтанировал идеями в основном Альф, пока Татьяна не остановила его.

- Альфредушка, помолчи, пожалуйста.

Она поднялась на свои длиннющие ноги – это был долгий и многосложный процесс, примерно так раскладывается вверх сидящий жираф, - и, покусывая травинку, направилась к лесу. По дороге девушка срывала цветочки, то и дело меняла курс, ни разу не направленный в сторону чужака, а в итоге своих сложных галсов очутилась прямо возле него. Вблизи он уже не походил на киногероя.

- Привет!

Чужак кивнул в ответ и принялся разматывать рулон темно-зеленой ткани. Только это была не ткань, в таких вещах Татьяна разбиралась. Обратила она внимание и на его необычную повязку золотистого цвета, обручем стягивающую голову, и на пояс, весь в кармашках и пластмассовых вставках-экранчиках.

- Вы всегда так суровы с девушками?

Здесь он должен был обязательно улыбнуться, но чужак не улыбнулся, а стал натягивать «ткань» на деревянную пирамиду.

- Какая интересная штуковина. Никогда такой не видела.

Внимание Татьяны переключилось на топор. Он того заслуживал: червленая рукоятка в вязи незнакомых букв, сверкающее зеркальным полукругом лезвие, хищные изгибы – в траве лежало настоящее произведение прикладного искусства. И одна странность бросалась в глаза: при всей своей музейности, это была вещь новая, словно только что вышедшая из-под руки мастера.

Чужак быстро поднял стальное орудие, осмотрелся, явно не зная куда его деть, и с силой вогнал высоко в сосну. Потом он взял длинный чехол, смахивающий на широкий пожарный рукав и полез с ним на вершину пирамиды. Это была ошибка: чужак явно недооценил Татьянины ноги. Она тут же подошла к сосне, поднялась на цыпочки…

- Осторожно!

Мужчина кубарем скатился вниз, но было поздно: девушка с удивлением рассматривала палец, на подушечке которого набухали капли крови.

- Но я ведь только прикоснулась к топору!

- Это не топор. Запомните, есть вещи, к которым и подходить нельзя.

Могли, между прочим, и без пальца остаться.

Из кармашка на поясе он достал что-то, похожее на зеленую вату, только липкую, приложил ее к порезу, и кровь сразу остановилась.

- Военные летчики с испытательного полигона – он здесь недалеко – подарили.

Ответил он на взгляд девушки. Потом внимательно осмотрел ее ладонь, поднял голову и наконец улыбнулся. За миг до этого из-за облака выглянуло солнце, по роскошным каштановым волосам девушки запрыгали золотые искры и Татьяна, прирожденная интуитивистка, неведомо каким образом, но почувствовала неслучайность совпадения. Мгновение это перевело в мажор всю тональность разговора: они теперь не были чужими, поэтому девушка не удивилась, когда услышала:
- Погодите, а ведь вас ждет необыкновенная судьба.

- Это вы по руке узнали?

- Немного и по руке.

- Погадайте, - она подставила ладонь.

- Не боитесь? А вдруг вы заурядный человек? Обыкновенному человеку лучше не знать своего будущего.

- Почему? Что это меняет?

- Как вам сказать… человеку обыкновенному не по силам ведать свой удел. Он все равно ничего не сможет изменить.

- Чепуха. Если мне скажут, что на соседней улице на мою голову свалиться кирпич - я просто не пойду на эту улицу, и все. Ведь так?

Татьяна была уверена: он сейчас начнет с ней спорить. Он спорить не стал.

- Ладно. Гадайте. Я все равно не обыкновенная.

- Тогда слушайте: сегодняшней ночью с вами…

Ладонь девушки резко дернулась в сторону - это вышедший из-за дерева Стас ухватил Татьяну за руку.

- Слушай, гадатель, проваливал бы ты отсюда.

- И почему я должен уходить?

- Сейчас объясню.

- Стас, перестань, ты не на ринге! – попыталась было вмешаться девушка, но Стас уже выразительно надвинулся на чужака.

- Не надо занимать чужих полян, понятно?

- Я не знал, что она кому-то принадлежит.

- Теперь знаешь. И чтобы завтра духу твоего здесь не было. Ясно?

- Хорошо, завтра я уйду.

Чужак ответил мягко, но взгляд его оставался холодным и твердым, как железнодорожные рельсы. Студенты уже повернулись уходить, когда он добавил:
- А палатку вам лучше передвинуть.

- Это почему?

-Травы возле нее нет, место нехорошее, а ночью будет буря.

- Ну и что?

- Может быть, и ничего особенного. Просто один из вас почти наверняка погибнет.

- Ерунда. Там пригорок, - отрезал Стас, - да и мы тут в прошлом году такие ливни видели…

Взявшись за руки, молодые люди пошли к своему биваку, а Татьяна еще успела прокричать через плечо:
- Запомните, с нами никогда и ничего не случается!

После чего что-то шепнула на ухо Стасу, и молодые люди громко и дружно захохотали, может быть, чуть громче, чем следовало. Все еще смеясь, они подошли к палатке, где в это время Альф рассказывал одну из своих любимых историй:
- Вокруг тайга, дикое зверье, еды нет, ружье погрыз дикий кабан, а до ближайшего жилья полтыщи кэмэ. Что делать? Тут я и говорю, мужики, слушайте меня…

Толстушка с восхищением смотрела на Альфа. О чужаке больше не говорили. Мало ли сумасшедших на свете? Для студентов это был первый день вне цементного городского мешка, а здешнее лето такое короткое. Лишь Татьяна, сняв с пальца «вату» и не обнаружив ни шрама, ни царапины, обернулась разочек в сторону зеленого шатра, в который превратился деревянный каркас, но чужака так и не высмотрела.

Девушка чувствовала: произошла встреча с чем-то необычным, с таким жизнь ее еще не сталкивала, но Стасу об этом говорить глупо, а Зинке с Альфредом сейчас ни до чего.

В реке купались все. Даже Альф. Стас нырял со скалы. Потом он заставил спрятать лодку понадежнее, в расщелину, и только к вечеру студенты вернулись на поляну.

Ужинали над обрывом, под сосной с медовым стволом. Рассказывали анекдоты, вспоминали сессию и любовались просторами. Голубая дуга реки, бескрайняя зелень полей с редкими куртинами берез, ширяющий в синеве небес сокол, золотая закатная ряска облаков у горизонта – вечер был хорош. Пару раз Стас выходил на самый край обрыва, пытаясь разглядеть хотя бы намек на темное облачко, часто служащее знаком надвигающейся непогоды, но ничего подобного не увидел.

Вызвездило. Над обрывом догорал костер. Зина пела под гитару, Альф читал стихи, но понемногу компания затихла.

Грандиозная звездная бездна открывалась с берега вселенной. Фонарики мироздания горели в вышине, вдали, некоторые из них мерцали даже внизу, прямо под кроссовками. И молодые люди зачарованно смотрели и смотрели на волшебный звездный мир, словно пытались разглядеть там свое будущее. Тихо на обрыве. Нет уже там никого. Лишь тлеющие уголья с треском выстреливают снопы искр прямо к разгорающимся звездам.

Гроза случилась заполночь. Налетела шквалом, распахнула полог, и молодые люди еще успели, нет, не увидеть, а угадать, как тяжело ухнула с обрыва старая сосна. Серую заметь пыли сменил черный, смолистый водопад дождя, и полило сверху что есть силы.

Палатка потекла сразу. Студенты, натаскивая куртки, выбрались под ливень. Непрерывно освещали лес молнии. Крича, Татьяна замахала руками, видимо, пытаясь под грозовыми вспышками устроить танцы, но рядом так шарахнуло, что девушка застыла, как на стоп-кадре. И тут сквозь кипение ночного ливня белесая стена стала надвигать со стороны леса.

Водяные потоки взяли палатку в клещи, волна из грязи ударила ее в бок и, вырывая колья, бульдозером потащила вниз. Отбежали все, кроме Стаса. Он крепил палаточную растяжку за ближайшее дерево. Татьяна беззвучно открывала рот - за громом ничего было не разобрать. В ответ Стас орал что-то торжествующее. Но ударила вторая волна и поволокла к обрыву и палатку, и рухнувшее дерево, и Стаса, попавшего ногой в петлю. Молния выхватила искаженное лицо Татьяны. Толстушка несла Альфа через ответвление потока. Стас летел к обрыву.

Первой скользнула вниз палатка. Дерево, к которому она была привязана, зацепилось за кусты, на миг обрело опору, приподнялось, а затем стало тяжело переваливаться в пропасть. Визг пробился даже через гром и оборвался – Татьяна увидела чужака, идущего над самым обрывом. Невесть каким чудом и какой силой преодолевая мощь потока, он брел по самому краю водопада, и на всполохи молний своим ответным огнем топор вспыхивал на его плече. На очередной небесной вспышке он уже вытаскивал Стаса на траву, и почти сразу поток с легкостью слизнул дерево. Это было последнее, что четко запомнила девушка из промелькнувшего в миг ночного кошмара. Шатер обогревала печурка, сделанная из волокнистого, похожего на асбест материала. То, что смахивало на пожарный рукав, оказалось обычной трубой.

Снаружи шумел ночной дождь, ветер гудел, а здесь - в печке весело пылал огонь и алые язычки пламени выскакивали из обугленного полена. Вцепившись двумя руками в раскаленные кружки, студенты пили чай, которым их угощал хозяин шатра.

Звали его Данила. Имя ему шло. Он оказался археологом. Объяснил Данила и странный материал шатра. Несколько лет их экспедиция работала рядом с военным полигоном, где обкатывались самая современная техника и материалы, зачастую не шедшие в серию, и соседи здорово помогли им с экипировкой.

Все это согревшиеся к тому времени студенты узнали на втором часу беседы, когда повторять подробности ночного приключения уже надоело, но возбуждение от него еще не отхлынуло. В общем, спать никто не собирался. Да и археология оказалась довольно любопытной штуковиной. Рассказывал Данила со знанием дела, и, может быть, впервые молодые люди задумались о том, насколько увлекательна, а порой и загадочна история планеты, на которой они живут.

Вскоре слушателей осталось трое. Заметив, что с лица Стаса никак не сойдет смертельная бледность, хозяин шатра заставил его выпить таблетку, которую извлек из своего пояса с экранчиками, и уложил отдыхать. Таблетка была крохотная, но сладкая ломота почти сразу же охватила все тело Стаса. Он начал засыпать.

Пангея, очаговая теория цивилизации, ранний триас, девон, трансгрессия, «время для археологов не течет, оно есть», «мы работаем не с веками, а с вечностью», смещение тяжелого ядра планеты, смена ориентировки климатических поясов, эпоха активных тектонических движений - незнакомые, порой загадочные слова, чужие мысли камешками по воде прыгали по поверхности сознания. Стас, не поддаваясь дреме, пытался следить за рассказом археолога, но химия брала свое. В ожидании - вот именно сейчас он узнает что-то необыкновенно интересное и важное - Стас заснул. Топором, сверкающим в натруженных, сильных руках, всю ночь он прокладывал просеку в неведомой чаще. В джунглях чужого мира. Заросли тут же стеной поднимались за его спиной, хищно нависали над плечами, а он рубил, рубил, рубил, стараясь вырваться и из зарослей, и из кошмара, и из навязанного чужой волей мира. И только под утро затих в счастливом и бездумном сне.

Проснулся Стас последним. Еще не совсем соображая, где он находится, выбрался из шатра.

Сияло солнце. Орали птицы, возмущенные ночным разором. По голубому небу плыли белые стожки облаков. Татьяна, Альф и Зинка спускалась к поляне по склону холма со стороны ущелья.

- Что это? – поинтересовался Стас, когда они подошли. Головы его друзей украшали золотистые обручи.

- Данила подарил, - объяснила Зинка, - сказал: это солнечные обручи и они принесут нам счастье. Не знаю, Альф смеется, а я верю. Вот только сам Данила…

Тут вперебивку затараторили Татьяна с Альфом и выяснилось: сам Данила куда-то пропал и поиски его результатов не дали. Стас их спокойно выслушал, неодобрительно посмотрел на обручи и резонно предложил ерундой не заниматься, а посмотреть, не осталось ли чего от их лагеря. Под обрывом в ветвях старой ели нашлась палатка. Рядом в траве глазастая Татьяна заметила стереосистему, и что удивительно, при включении она хоть и взвыла, но заработала как ни в чем ни бывало. Долго бродили в поисках мешка с продуктами, пока не обратили внимание, что он лежит в палатке. Еще час под уговоры девчат месили ногами глину, там где прошелся поток, искали бытовые мелочи, косметички, но в итоге больше ничего не обнаружили и принялись устраивать стоянку заново, на этот раз поближе к шатру.

Во время перекура разговор как-то само собой перешел на Данилу, и первой о нем вспомнила Зинка:
- Жалко, Стас, что ты так быстро заснул. Данила очень интересно рассказывал.

Стас ответил довольно грубо:
- Ерунда все это. Древнее, никому не нужное старье.

- Так ведь ты не слышал ничего!

- И так ясно.

Стас был явно не в духе. Не понравился энтузиазм толстушки и Альфу:
- Согласен. Меня он тоже не впечатлил. Пустые россказни. В прошлом были только одни безмозглые динозавры. Правильно, Стас?

Тот ничего не ответил. Словно вспомнив что-то, он резко поднялся и пошел к зеленому шатру.

- Он не археолог.

Татьяна сказала это вдруг, сказала ни к кому не обращаясь, завороженно уставившись прямо перед собой. Альф уважительно посмотрел на девушку.

- И ты это поняла? Молодец! Действительно, на самом деле он палеонтолог.

- Данила не археолог, - монотонно повторила Татьяна, - все было подстроено.

- Что подстроено? Гроза?

- Может быть, и гроза.

- Перестань. Ведь это чепуха…

- Все, все было подстроено! Неужели ты этого не чувствуешь?

- Ты что с ума сошла? Стас чуть не погиб, Данила его каким-то чудом спас, и это тоже подстроено?

Не на шутку обидевшись за друга, Альф выразительно покрутил пальцем у виска. Девушка не обратила на это внимания и сказала:
- Он все знал. Знал, что будет со Стасом. Просто – все знал.

Альф состроил ухмылочку.

- Женская интуиция! Если не ошибаюсь, в «Риндзя року» сказано: интуиция есть высший акт преодоления ума. Особенно удается женщинам.

Татьяна глазом не повела, продолжая завороженно смотреть в никуда. Губы ее беззвучно шевелились. Она никак не могла ясно высказать свою мысль и топталась перед ней, как лошадка перед слишком высоким барьером.

Держа сжатые кулаки перед собой, от шатра вернулся Стас.

- Сволочь! Какая сволочь! Куда мы только утром смотрели?

- Да что случилось?

- Я так и знал. Сволочь! Ни топора нет, ни вещей.

- Ну и что?

- Что, что! Лодка, ты пойми, лодка!

Ветки летели в глаза, раскиселенная ливнем тропинка старалась вывернуться из-под ног – студенты мчались к берегу. И все время видели его следы: четкие, мерные. Следы человека уверенного в том, что его уже никому и никогда не догнать.

- Баснями кормил ворюга, о динозаврах рассказывал, - рычал на бегу Стас и несся вперед гигантскими прыжками, - А нам без лодки хана, вымрем как мамонты!

- Охотиться будем, или Зинку съедим, - орал в ответ Альф.

Татьяна захохотала и шлепнулась на всем бегу. Упал и очкарик. Далеко позади семенила толстушка. До берега было уже рукой подать. Первым подлетел к расщелине Стас, ловко взобрался на скалу и замахал руками, как матрос-сигнальщик. Подбежал Альф, за ним Татьяна, последней припыхтела Зинка. Помогая друг другу, они влезли на гребень и заглянули в расщелину.

Лодка была на месте.

Ветер. Порывистый ветер-гуляка кружил над рекой. Вся четверка стояла на берегу у самой воды, там, где метра за два до нее обрывались следы. Чист песок рядом с ними. Нет никаких признаков, что здесь кто-нибудь причаливал. Похоже, не нужна была ему никакая лодка.

На реке - ничего и никого. Лишь перепляс серых волн под набежавшими тучами.

Порой пробьется солнце, сверкнет на воде солнечный луч, как на лезвии остро наточенного топора, тут же тысячами золотых обручей полыхнет водный путь, и вновь серо, вновь пусто. Только ветер, рьяный порывистый ветер упрямо продолжал рыть на воде ямки, словно кто-то невидимый быстрой поступью уходил прочь по речным водам.

В начало. На следующую стр.

Сайт bogru.ru раскрывает тайны магии, загадки внеземных цивилизаций, рассказывает о мифах и легендах которые помогут посмотреть на мир с другой стороны. Аномальные зоны, непознанное, мистика, паранормальные новости, феномен НЛО, природные аномалии, оккультные практики, медитации, ритуалы, обряды, полтергейст, йети (снежный человек) и много другого, что будоражит наше мышление.

Сотрудничество

У нас есть много вариантов размещения рекламы: баннеры; нативная реклама, рекламные статьи и публикации.
Вопросы размещения, обзоров, рекламы и PR на сайте: bogrunout@mail.ru

Телескоп

Посмотрите в телескоп - увидите инопланетян