Двойное затмение

- Ты только не спорь с его фантазиями насчет будущего. Не серди, со всем соглашайся. Может быть, привычный бред его отвлечет. Ты меня слушаешь? Или опять о своих кобылках задумался?

- Слушаю. А кобылки – они полезные.

Осис с Линкой шли длинным коридором башни. До сектора Бруно оставалось совсем немного. Несмотря на нерабочее время девушка была без спектра.

- Благодаря им, Линка, меня никакими угадываниями будущего не проведешь! Уж я-то по своим кобылкам знаю: в дверце будущего нет замочной скважины. Вчера, как Санфар под локоть толкнул, мол, ставь двести стэлсов на Буратайку – верняк! Ставлю. И что ты думаешь? Опять не свезло моей кобылке. Всего полкорпуса, но… а ты меня слушаешь?

Линка очнулась от своих мыслей, повернулась непривычно серьезным лицом к пострадавшему от очередной кобылки товарищу:
- Нам главное накормить его. Ведь три дня лежит и ничего не ест. А вдруг какие-нибудь голодные галлюцинации начнутся? Ведь на двадцатом этаже живет.

- Да. Этаж нехороший. Не свезло ему с этажом, - согласился Осис и перешел на шепот. – Смотри: дверь его открыта. Насмотрелся я в полиции открытых дверей – не люблю их. Входим, но тихо!

Осис взял Линку за руку, и они на цыпочках вошли в полуоткрытую дверь.

На кровати ничком лежал Бруно. Голову свою он спрятал под подушку. Рядом на стуле сидел Боно Кассизи. Видом своим и постным ликом он походил на священника у постели умирающего.

В меру своих способностей Боно утешал друга:
- Все ученые-гуманитарии – ничтожные люди, прохвосты, уж я-то знаю, поэтому нечего так расстраиваться. Ну не захотели они тебя понять – что с того? Тем хуже для них. Не стоит переживать из-за ничтожеств, глупцов и завистливых посредственностей.

Из попытки Боно заглянуть визкапу в лицо ничего не вышло, тот только глубже зарылся в подушки. Тогда Боно вновь стал утешать друга, постепенно переходя от ненавистных ему гуманитариев ко всему человечеству.

- Вспомни их самодовольные лица – глобальщики с кругозором муравьев. Санфар с ними! Меня в свое время не так громили, называли и лжеученым, и сумасшедшим. Даже расстраивался поначалу, пока не узнал цену своим оценщикам. Я больше скажу: во всем мире есть только два нормальных человека, умеющих правильно думать, - ты да я. Остальные – либо узколобые мыслители, либо толстокожие носороги, которых интересуют одни стэлсы. Зачем спасать таких людишек? Все они…

Боно не успел дать человечеству полную характеристику. За его спиной зазвучало легкое ироничное покашливание, после которого Осис громко спросил:
- Здесь на пороге давно топчутся два толстокожих носорога. Можно им войти? Или тут только для избранных?

Увидев, с каким выражением лица обернулся простой логик, Линка хохотнула. Так, в полсилы, чтобы оконные стекла зазвенели, не больше. А Боно замахал руками, подхватился и потащил гостей в соседнюю комнату, где принялся объяснять:
- Сегодня в фано появился «Вестник Пирамиды» с разгромными материалами по трактату Бруно. Что они там только не наплели… Я стал ему звонить – биоком не отвечает, приехал сюда, а он лежит, в стенку уткнулся, молчит, лицо черное - переживает.

Осис и Линка переглянулись. Осис пальцем поманил логика к себе.

- Особо умным скажу: «Вестник Пирамиды» здесь ни при чем. Смотри.

Он включил биоком и поднес экранчик к лицу Кассизи.

Свадьба гениального фанорежиссера и знаменитой фаны. Слухи не соврали: Хьюго Тарнат и Фестади устраивают пышную свадьбу в его кремовом дворце. Сам лорд Юббо почтил своим…

Мелькали картинки, фаностроки, а самое искреннее недоумение с самым беспредельным разочарованием пытались тем временем разорвать лицо Боно на две части. Обескураженный логик сказал:
- Выходит, он лежит с черным лицом из-за какой-то девчонки? Господи, как это пошло.

- Увы, - ответил Осис.

- Бедненький, - подвела итог Линка, - и что-то с ним надо делать.

Друзья Бруно задумались. Первым заговорил мудрый Осис:
- Его надо спасать. Чем-то развеселить, отвлечь. Какие есть идеи? Давай, друг Боно, ты ведь самый умный из нас.

Оранжевый логик натянуто улыбнулся в ответ, но Осис не унимался:
- Ты хоть одну какую-нибудь игру знаешь?

- Представь себе – знаю.

- Какую?

- Игру в формулы.

- О господи!

- Да. Она заставляет думать, и лично меня может отвлечь от чего угодно.

- Ладно. Пусть будет «в формулы». Как играть, расскажешь при нем.

Пошли.

Троица спасателей вернулась к Бруно, уселась за стол, и Кассизи принялся излагать правила. Говорил он, не глядя на кровать, но громче, чем обычно:
- Играют двое. Первый игрок называет достаточно общее понятие, второй - старается дать этому понятию четкую словесную формулу. Если формула удачная, очко зарабатывает ее автор, если неудачная, то его противник, то есть первый игрок. Игра состоит из семи раундов, семи формул. Кто набрал больше очков, тот и победил. Но в игре этой есть одна проблема, Осис.

- Какая?

- Проблема судьи. Нужен человек, оценивающий ответы и присуждающий очки. А проблема в том, друг Осис, что судья должен быть человеком не глупым, да еще с отменным вкусом.

- Никаких проблем, - не растерялся бывший полицейский, - значит, судьей буду я. Вопросы должна задавать женщина, а отвечать будет самый умный. Давай, Линка!

Рука Боно предупреждающе взлетела вверх, а затем указала на кровать.

- Надо выбрать тему. Я ведь буду импровизировать, и мне необходимо направление. Кстати, тема должна быть интересна не только нам троим.

- Сейчас подберу, - Линка на миг задумалась, после чего уверенно ткнула пальцем в потолок:
- Тема бога тебя не пугает?

- Тему выбирает дама.

Свои слова оранжевый логик сопроводил усмешкой записного дуэлянта, которому бросил вызов дерзкий новичок, и в котором ветеран узнает двадцатилетнего себя. А Осис тихо пробурчал:
- Ну и темка, он заснет от такой. Ладно, поехали, объявляю первый раунд.

- Бог, - сказала девушка.

Если Боно и задумался над формулой бога, то на мгновение.

- Бог – это рукопожатие души и разума.

Может быть впервые за время их знакомства, Осис с уважением посмотрел на логика и жестом присудил ему первое очко:
- Один – ноль. Объявляю второй раунд.

- Природа, - спросила Линка.

- Природа есть божественное доказательство того, что бога нет.

Осис повторил жест:
- Два – ноль. Объявляю третий раунд.

- Люди.

- Люди? Когда в комнату смеха заходят боги, они появляются в зеркалах.

- Три – ноль. Объявляю четвертый раунд. Давай, Линка, соберись.

Девушка тряхнула медными кудряшками, посмотрела Боно в глаза и сказала:
- Любовь?

- Любовь – это…

Запнувшийся логик пунцовел прямо на глазах. Цвет его лица сравнялся с цветом волос. Выручила Линка:
- Смотрите, что за окном творится. Прозевали затмение, я так и знала! Пойдемте, может, еще успеем.

И она потащила Осиса к балконной двери.

В темнеющей комнате Кассизи заговорил так, будто друзья никуда не уходили, и он рассказывает именно им:
- Начинается двойное полное солнечное затмение. Явление редчайшее. Следующее состоится через полтора миллиона лет. Можно и не дождаться.

Он повернулся в сторону кровати, но визкап лежал мертво. Тогда Боно ушел на балкон.

Луны наваливались на солнце. Темнело очень быстро. Башенные балконы были забиты наблюдателями космического аттракциона. Далеко внизу толпившийся на бульварах народ задирал головы. Все лица закрывали спектры, позволявшие смотреть прямо на затмение.

Наконец в небесах зажглась солнечная корона, и мгновенная ночь опустилась на Йозер Великий. Миг двойного затмение настал. Башни пропали во мгле. Налетел ветер. На балконах, на бульварах народ засвистел, зааплодировал.

И почти мгновенно день просветлел. Небесные тела развалились в стороны. Побывавший на космическом действе народ не расходился, все чего-то ждал, никак не соглашаясь с тем, что и действо чужое и смысл его не ясен, а по улицам и бульварам ветер гнал пыль, невесть откуда взявшуюся в ухоженном секторе стеллополиса.

Серебристый, бешено вращающийся пропеллер встретил в комнате вернувшуюся с балкона троицу. Пропеллер замер – стал секирой. С коромыслом секиры на плечах Бруно перешел к приседаниям.

Увидев «воскресшего», вовсю занятого физическими упражнениями, его начальство в кудряшках всплеснуло руками, логик снял оранжевый спектр, а Осис захохотал:
- «Почернел лицом, почернел лицом»… ой, не могу!

Он рухнул в кресло, чуть не перевернулся и от души отсмеялся, глядя то на Кассизи, то на черный спектр, закрывший лицо Бруно. Наконец оборвал себя и подвел итог:
- Итак, затмение закончилось. Корми его, Линка.

Пока Бруно уминал тарелку за тарелкой, девушка сидела рядом и, подперев кулачком румяную щеку, любовалась его аппетитом. Во время «кормления» Боно скучающе слонялся комнатой и разглядывал на полках многочисленных каменных божков. Самые смешные фигурки он пытался взять в руки и повертеть в пальцах. Ходивший за ним следом бывший полицейский божков незамедлительно отнимал.

- Может, продолжим игру в формулы? - Спросил заскучавший логик, на что Осис ответил своим вопросом:
- А ты не устал от своего ума?

- Господи, и почему в присутствии некоторых личностей я так безнадежно глупею? Я пришел к Бруно, хотел с ним поговорить на серьезную тему. Пожалуй, зайду-ка я в другой раз.

Обиженный и побежденный службой гений стремительно направился к выходу и исчез. За ним вдогонку бросилась Линка.

- Разве можно с ним так грубо? Солдафон!

И погрозив от двери Осису кулаком, девушка убежала.

- Кажется, Линке повезло – она нашла с кем нянчиться.

С этими словами Осис сел напротив визкапа. Друзья молчали. Каждый думал о том, как бы надежнее обойти в разговоре их интересующую тему.

- Странный у тебя друг, - кивнул Осис в сторону двери.

- Да. Оранжевый.

- Я не о том. Туповатый гений какой-то. Помнишь, неделю назад ты нас познакомил, и в этот момент тебя к Тэту вызвали? Так я твоему Боно анекдотов двадцать выдал, а он ни разу не улыбнулся.

- Тупость здесь ни при чем - его удивить трудно.

- Бог с ним. Мне бы тебя расшевелить. Не нравится мне твое лицо, этот спектр. Сними его.

Бруно снял спектр.

- Да-а, - протянул Осис, - плохо дело. Послушай, а если тебе перебороть настроение? Попробуй улыбнуться.

Бруно улыбнулся.

- Нет, я не прав. Пожалуй, тебе не надо сейчас улыбаться. А если на скачках сыграть? Как знатоку будущего.

- Мое джагри в кобылках не разбирается.

- Это правда, - с самым простодушным видом согласился Осис и посмотрел на стэлсы, - Мне надо идти, успокой меня. Чем ты собираешься заняться?

- У меня есть задание, и его никто не отменял. Продолжу поиски карнавального севера. Меня Лемсонг предупреждал: во время поисков не отвлекаться на Фесту, искать Мо. Так и сделаю. Буду работать. Буду как все.

- Давай, давай, - поддержал друга мудрый Осис находясь уже возле двери, а за нею пробурчал, - Как все? Силенок не хватит.

Как только шаги затихли, Бруно тут же запер дверь. Потом закрыл лицо спектром и ничком рухнул на кровать. Через мгновение он уже летел над залитыми солнечным светом улочками родного полиса, над океанским берегом, над рокочущим прибоем и этим фаносном забылся.

Нам обещают Новое Будущее! Йози пытаются штурмовать Тор. Они требуют референдума по Новой Стене. Затмение солнца или затмение умов? Полиция разгоняет демонстрантов. Служба не вмешивается. Акции стеллитовых фирм идут вверх. Очередное безумие на Карнавальном бульваре.

Убедиться в последнем Бруно мог без труда. Он как раз зашел в одно из многочисленных бульварных кафе и имел полную возможность выбрать столик у балюстрады. Визкап – напротив – сел в глубине веранды, предпочтя наблюдать за многолюдной демонстрацией по биокому.

Кафе располагалось высоко, на уровне пальмовых крон. Посетители его сегодня не баловали. Вообще, после того, как йози облюбовали Карнавальный бульвар, народу в здешних увеселительных заведениях поубавилось.

Дисплей биокома показывал йози во всей красе: в традиционных перьевых шапках, о которых они не вспоминали последние сто лет, с трещотками и дудками в руках. За йози шагали натуралы, квадраты – все те, кого некогда обидело и отринуло Будущее. Демонстранты требовали Новое Будущее и Новую Стену.

В биокоме глобальщики-комментаторы вполне разумно и логично критиковали требования йози, но в интонациях глобальщиков чувствовалось бессилие рассудка перед коллективным безумием. Еще недавно Бруно мог бы позлорадствовать, мол, вы так рьяно защищали старую Стену, а теперь не знаете, что делать с угрозой Стены новой. Но это – раньше. Теперь визкапу было все равно.

Он ждал Серебро.

Она позвонила вскоре по уходу Осиса. Сказала, что у нее есть сейчас время обсудить события той карнавальной ночи, и спросила, почему это нельзя сделать по биокому. Пришлось на ходу упрощать информацию и сочинять инструкцию Службы, якобы требующую от сотрудников проводить опрос важных свидетелей в форме живой беседы. На самом деле Бруно хотел узнать, как среагирует на Гезу джагри. Ведь после той ночи, когда Серебро вытащила его из Черного Квадрата, светлый призрак сгинул. Джагри вновь ослепло. И теперь визкап надеялся, что новая встреча с Серебром оживит предзнание.

Стэлсы показали назначенное время. На веранду никто не зашел, но Бруно почему-то был уверен: Геза не опоздает.

Скатерть на столике забила крыльями в тщетной попытке улететь вместе с посудой. Над головой засвистело, и аэр плавно сел в двух шагах от Бруно.

- Привет, мальчик.

Геза спрыгнула с машины и в весьма вольной позе устроилась напротив визкапа. Эффектнейшая блондинка в серебристом комбинезоне, она выдерживала стиль во всем: достала серебристую змейку, закурила.

- Спектр тебе идет, и вообще, хорошо выглядишь, не таким провинциалом, как раньше.

- Стараюсь.

- И правильно сделал, что не сиганул со своего двадцатого этажа. Хотел ведь? Впрочем, вряд ли ты смог бы перебороть свое джагри.

- Ты веришь в мое джагри?

- Представь себе. В отличие от твоих друзей. Ладно, давай к делу. Зачем ты хотел меня видеть?

Пока Бруно объяснял, спрашивал, что она видела в карнавальную ночь в парке, Серебро лениво потягивала змейку и смотрела сквозь него своими пустыми всевидящими глазницами. Когда он закончил, спросила:
- Сказать, о чем ты на самом деле приехал поговорить? Точнее – о ком? Потерял Ди, так решил о ней поболтать хотя бы с ее подружкой?

- Нет.

- Да. Да, мальчик. А трюки и уловки Ди я знаю отлично. Ты ей даром был не нужен. Вялую чувственность Хьюго особо не пришпоришь, но есть простой способ – ревность. Ди использовала тебя как молодого конкурента-жеребца, чтобы побыстрее заполучить Хьюго в мужья – вот и все.

- Не может быть.

- Ну еще бы! Вы какими с ней лифтами пользовались, обычными?

- Да.

- А ты знаешь, что у нее есть две персональные, отделанные золотом лифтовые кабины?

- Нет.

- А то, что она общественные лифтовые кабины на дух не переносит?

Молодец Ди! Представляю, какую святую простушку она корчила из себя целый месяц.

- Выходит, мне действительно досталась роль героя второго сорта?

Любящая точность Серебро поспешила поправить:
- Так не говорят. Но ты хорошо сыграл роль второго плана – это правда.

Теперь – насчет карнавальной ночи. На любые официальные вопросы офицера Службы я предпочла бы отвечать в присутствии своих адвокатов. Извини, но у нас в семье так заведено. Полетели ко мне, я их вызову и все тебе расскажу.

К такому повороту разговора визкап был готов давным-давно. Частный аэр – это даже не частный лифт, такую роскошь могла себе позволить только семья сверхбогачей. А свою кремовую молодежь такие семьи защищать умели.

Летели над океаном. Низко. Серебро вела аэр вдоль линии прибоя. Гривастые валы наискосок катили к берегу и с ревом бросались на скалы. Серебро выбрала бесплатный пролетный коридор. Точных цифр Бруно не знал, но где-то слышал, что один единственный полет на аэре над стеллополисом обходится в десятки тысяч стэлсов.

Они летели на восток, в слегка розовеющий вечерний горизонт. Слева, в зеленых парковых массивах, стали видны кремовые дворцы, белые мосты над каналами, справа синел океан, но Бруно смотрел сквозь местные красоты.

Он пытался рассмотреть будущее Серебра. Тщетно. Не в такой степени, как у Золота, но оно тоже было защищено. Оставалось гадать: что за сила обеспечивает безопасность Гезы? Стэлсы семьи? Или что-то еще, чего он не знает? И почему джагри мутнеет и не видит опасностей в будущем Золота и Серебра?

Аэр резко пошел вверх, описал полукруг и сел на крышу небольшой, этажей в двадцать, башни. В закатной стороне загорелись первые огоньки Йозера Великого. Как визкап ни старался, но он не смог высмотреть и узнать те дворцы, мимо которых гулял с Золотом. Видимо, башня Гезы располагалась далеко от них.

Бруно сказал:
- Не думал, что в кремовом секторе есть башни. И в фано о них молчат.

- В фано много о чем молчат. Пошли, покажу свою “хижину” и свои трофеи.

- Трофеи?

- Да. Я обожаю охотиться на хорогов. Ничего нет лучше, чем всадить заряд прямо в лоб прущему на тебя дракону. Подожди здесь – мне нужно переодеться. И сними спектр. В нем тебе лучше, но ты мне нравишься без него.

Сдернув черную маску спектра с его лица, Серебро исчезла. Визкап стал прохаживаться по крыше.

Геза – охотница на хорогов. Это многое в ней объясняло. И силу, и небрежение фаномиром. Она оказалась из тех сильных и состоятельных людей Будущего, которым наскучил комфорт дворцов, и они спасение от кремовой сказки нашли в мории. А уж материковая мория с ее зубастенькими хорогами вернет чувство реальной жизни любому. Итак, Геза – охотница, а по версии Службы именно охотница на хорогов ликвидировала тигра. Любопытное совпадение. Неужели…

Бруно резко остановился. Он заметил под ногами знакомые мотивы. Горный склон. Террасы. Плантации роз. Пасущиеся на лугах стада. Этого не могло быть, но посадочная площадка для аэров на крыше башни представляла собой громадную мозаику, изображавшую Джампилангр.

Он смотрел на священную гору, а мысли его побрели в разные стороны, как овцы на мозаике.

Откуда здесь, на юге Юга, - изображение святыни Востока? Что за сила защищает будущее Гезы? Почему только она верит в его джагри? Что она все-таки видела в ту карнавальную ночь? И не слишком ли много охотниц на хорогов оказалось тогда в парке?

- Заждался, мальчик? Ну не сердись.

Серебро появилась в платье, стилизованном под эпоху Первого Юга.

Модельер усилил впечатление от платья сотней самых смелых разрезов, и теперь разноцветные лоскутки этого дивного творения лихорадочно метались по мраморному, атлетично сложенному телу Гезы, в тщетной попытке хоть что-нибудь прикрыть.

- Откуда здесь Джампилангр? – Бруно указал на изображение святой горы.

- Это Джампилангр? Вот уж понятия не имела. И какой только чепухой не увлекается мой отец! Пошли перекусим чуть-чуть.

«Чуть-чуть» обернулось королевским ужином в роскошных апартаментах. Такое торжество великолепных вещей Бруно видел лишь в самых знаменитых исторических фанофильмах.

Разговор, несмотря на выпитое вино, не клеился. Зато ожил мрамор. Щеки и плечи Гезы чуть порозовели. На шее заголубели жилки. Каменная богиня просыпалась.

В зале трофеев Серебро совсем развеселилась. Даже человеческие интонации в голосе прорезались, словно она сняла с голоса стальную маску красивой и богатой стервы. Геза таскала визкапа от одной зубастой башки к другой, подробно рассказывала страшные и смешные охотничьи эпизоды, а Бруно почему-то казалось, что эти весело скалящиеся стэлсовыми зубами пасти хохочут именно над ним.

Вдруг свет погас и дверь из зала трофеев вывела молодых людей прямо в спальню. В неожиданности этого перехода была некая высшая логика: они очутились перед бескрайним ложем, размерами и цветом с большое закатное облако.

- А где адвокаты?

Бруно так вовремя вспомнил о своих сыскных заботах, что даже не страдающая юмором Серебро хохотнула.

- Где адвокаты? Там, где и твои инструкции. Адвокаты! А без них не справишься?

- Но ты обещала рассказать, что видела в парке.

- Да ничего я там не видела! Ни одного человека. Там даже кустов приличных нет. Кому такой парк нужен в карнавальную ночь? Адвокаты… о, давно бы так!

Они парили на розовеющем облаке и не торопясь ласкали друг друга. Свет притих. В черном окне Бруно видел золотые огоньки кремовых дворцов. В глаза Гезы он старался не смотреть.

Лежать в объятиях живой мраморной богини, пусть и с пустыми глазницами, любоваться ее красотой… Все-таки сегодня ему не удалось разминуться с затмением. Теперь оно уже близко.

Да, против Гезы, объединившейся с ночью, он не устоял. А зачем?

Ее бедра обнажились. Он увидел их. И понял: мраморной богине не понадобится космический парусник, чтобы отправить его в невесомость.

Глава 23

 

Вагонетки времени

- Где этот простой логик? Пусти. Я сейчас ему морду бить буду!

Ворвавшийся Осис крутнулся по комнате, заглянул в другую, бросился на балкон.

- Куда своего умника спрятал? Дай пройти.

Секира со свистом чертила в воздухе серебристые кресты, не давая Осису проскользнуть на кухню. Бруно берег дыхание, молчал и продолжал отрабатывать знаменитый, способный сокрушить любую защиту, крестный удар монахов-вечников.

Вскоре свист исчез. Вспышки крестов стали реже. Теперь в паузах между ними визкап успевал вставить по два слова.

- Ушел Боно. Полстэлса тому. Что случилось?

- То. Звоню Линке, а она только квохчет сквозь слезы: “Боно, Боно ушел!” Умненькая оранжевая сволочь – наобещал и смылся. А я предупреждал ее, не связывайся с придурком.

- Он гений.

- Вот-вот, с гением.

- С тобой-то что?

- А!

Махнув рукой, Осис рухнул в кресло. Бруно тут же отставил секиру и перешел к дыхательным упражнениям. Он ждал от младшего вицера объяснений по поводу его алого уха, болтающегося погона и с мясом вырванной пуговицы на мундире.

- Такие у нас нынче карнавалы. Эти йози на своем боге и Новой Стене совсем свихнулись. Озверели. На службу хорогами бросаются. Хорошо, знакомые полицейские мимо шли, я даже пуговицу успел подобрать. Тут меня эти боголюбцы и пригрели, - Осис потер ухо. – У тебя иголка с ниткой найдется? Что ты все на биоком смотришь? Звонка ждешь?

- Найдется. Держи. Теперь мне все понятно. Решил на бедном логике отыграться?

- М-м-м, - выплюнув нитку, Осис стал втолковывать другу, - допекло! Там йози, тут Линка плачет. И было б из-за кого! Корчит из себя гения, а коснись чего-нибудь конкретного - ничего не знает. Все – в общем.

- Так ведь у Боно узкая специализация – общие вопросы.

- Я и говорю: ничего не знает, все ломает.

- Это в тебе аэромеханик возмущается.

- Нет, раз ты гений, так ответь на конкретные вопросы. Когда я стану генералом? Какая из кобылок первой придет? К чему прислушивается Гериад? Тогда и задирай нос.

Бурча, Осис закончил шитье. Проверил его крепость. Оставшись довольным, спросил:
- Как у тебя дела? Говорят, что тебя сегодня утром к Лемсонгу вызывали. Что-то важное?

- Сам понимаешь.

- Новое задание?

- Как тебе сказать, - немного подумав, Бруно продекламировал в меру своего таланта:
Ночью два пути сверкали передо мной,
Пытал я судьбу: какой из них ведет к счастью?

Но оба оказались лунными дорожками на воде.

- Опять стишки. Не люблю. А если что-то секретное, так и скажи. Пока. Пойду Линку успокою. Пусть радуется, что не нашел я ее придурка.

Когда младший вицер ушел, Бруно запер дверь и самым неестественным образом кашлянул. Из-за двери туалета осторожно высунулась оранжевая голова.

- Можешь выходить, - сказал визкап, снова берясь за секиру.

Логик выбрался из туалета, проверил замок входной двери.

- Поверь, Бруно, перед Линкой я не виноват. Она просто не хочет понять специфику моей работы. Мне ясная голова требуется, а рядом с юбкой…

- Я понимаю. Забудь. Ты о чем-то важном хотел поговорить.

Привычная солнечная улыбка вернулась на лицо Боно. Перемена темы его обрадовала, он ухватил с полки каменного божка и устроился в мягком кресле.

- О чрезвычайно важном. Только скажи, зачем ты себя так истязаешь? Топор, бицепсы –все это разве может пригодиться для жизни в Будущем?

- Время здесь ни при чем. Джагри – дар, дар – это ноша. И давай к делу. Помнишь поездку в горы? Тогда ты сочинял трактат, готовился к докладу, мучился пустыми фантазиями, и я не рискнул звать тебя в сотрудники. Три месяца назад, в затмение, я уже хотел поговорить всерьез, но помешал любитель кобылок. Пусть с третьей попытки, но я хочу предложить тебе стать исследователем антилогик. Твое джагри меня сразу заинтересовало, и теперь появляется возможность его проверить.

- Но я плохо разбираюсь в математике.

- Не важно. Главное, что твое д-знание, твое джагри, оперирует с событиями будущего, а эта возможность есть и в антилогиках. Объясняю…

Джагри видит будущее, и в антилогиках возможно знание будущего. Достигается это за счет образования пар объект – антиобъект, субъект-антисубъект и время-антивремя. И “Стрела времени” с отрицательным знаком создает виртуальный мир, в котором возможен перенос информации из грядущего. Именно виртуальное антивремя порождает д-знание. В итоге круг замыкается. Любое предзнание влечет за собой существование антимиров и антилогик. Вот почему для прикладных исследований антилогик и понадобился Бруно с его джагри.

Визкап обдумывал услышанное и махал секирой. Логик продолжал свою речь.

Оказалось, Боно знаком с самим мэтром Фандосием, главным координатором биосектора Службы. Кассизи консультировал биосектор по одному суперважному исследованию и его антилогики проявили себя в нем самым лучшим образом. Любое финансирование, любые ресурсы обещал ему мэтр Фандосий под прикладные проекты связанные с антилогиками. Между прочим, именно мэтр в свое время руководил проектом “Сыны Равэтов” по созданию Гериада и его братьев. Фандосий, этот величайший биоконструктор современности, вообще обожает любые цели и прожекты с приставками сверх и супер, а антилогики - из этого ряда.

Стэлсы, рест, мировую славу, звание маера обещал ему Кассизи, а Бруно помахивал секирой и думал о гримасах судьбы, ведь что-то похожее он сегодня слышал и от Лемсонга. Целый год он был никому не нужен со своим джагри и вдруг понадобился и генералу, и гению.

Этим утром двадцать один межевик (три отряда) и один бывший монах-вечник строем стояли перед Лемсонгом. На правом фланге столбом возвышался Гериад. Лица офицеров были напряжены. Вызов к боевому генералу Службы – это всегда событие, почти всегда – задание, и очень часто – задание опасное.

Лемсонг излагал агентурные данные по Настоящему. Картина получалась удручающая.

Убившая тигра охотница по всем приметам походила на хорошо известную в Настоящем Смерть, за которой вела охоту банда некоего Парикмахера. В пример отважным гозтам Службы, бандиты Смерть уничтожили. После чего, правда, были перебиты Санфаром. Любопытный факт: жители Настоящего искренне верят, что Санфар со своей подручной явился к ним прямо из Царства Мертвых. Впрочем, народец Настоящего вообще обожает верить во всякую чушь. Служба в ерунду не верит, но факты таковы: вскоре после явления Князя Тьмы, агенты и разведчики Службы стали пропадать в Настоящем один за другим. По последним сведениям за ликвидацией агентуры стоит Парикмахер. Известен этот бандит тем, что патологически ненавидит Будущее, и поэтому люто казнит попавшихся ему в руки разведчиков-межевиков. Хуже всего то, что у Парикмахера появились надежные методы по их вычислению, и теперь даже самое современное оружие и наиновейшее оборудование разведчиков не спасают. На переговоры бандит не идет. Служба готова купить информацию о Санфаре, с этой целью были посланы делегаты-межевики, но они пропали без вести. Итог. Кучка бандитов выбила практически всю агентуру. Санфар, этот явный, по мнению руководства Службы, агрессор Севера, затаился в Настоящем. А отважные гозты межевики не в силах ничего с ним сделать.

Разъяснив ситуацию, Лемсонг пошел вдоль строя. Смотрел генерал так, будто выискивал виновника провалов Службы и бандитского куража. Все старались смотреть прямо перед собой. Попасть под голубую сталь генеральских очей никому не хотелось.

Лемсонг остановился и сказал:
- Нужны три добровольца-разведчика. Вернувшиеся из Настоящего получат чин маера. Два шага из строя!

Раз-два.

Строй службы грохнул от хохота. Вылетевший вперед Гериад некоторое время непонимающе щурился на веселящихся за его спиной офицеров, затем не спеша вернулся на место. До суперчеловека дошло, насколько нелепо выглядела бы его попытка замаскироваться под убогого обывателя застенных трущоб. С его-то черными квадратами в глазницах!

Смех стих. Линию строя больше никто не нарушал.

Суетливых Лемсонг не любил, служба нюансы генеральского характера знала и не торопилась. По сути требовались добровольцы в Царство Мертвых. Здесь было над чем подумать.

Первым свои два шага сделал межевик в чине младшего вицера. В маеры торопится – мелькнула мысль у многих. Потом вышагнули вперед три визкапа, и чуть помедлив – еще два. Шесть добровольцев, стояли на плацу перед генералом. Тот не торопился. Может быть, ждал для счастливой цифры седьмого кандидата в разведчики, а остальным офицерам давал возможность прочувствовать разницу между собой и теми, у кого хватило духу выйти из строя.

Широкий темный луч протянулся от горизонта и накрыл вызвавшихся офицеров. На глазах у Бруно все шестеро добровольцев превратились в серые тени. Все они были обречены. Ни у одного не было шансов разминуться с поджидавшей их за стеной времени смертью. Сейчас Лемсонг скомандует «вольно», затем из шести добровольцев выберут троих и отправят в Настоящее на верную гибель. И сделать с этим ничего нельзя.

Даже паузе Лемсонга бывает конец. До него осталось мгновение. Надо выбирать. И монолог перешел в блиц-диалог. «Я не могу никого из них заменить». «Еще бы! Какой из тебя джагрин». «У меня есть свое задание». «А трое межевиков, молодых ребят, сгинут в болоте Настоящего, и пузырей не останется». «Я больше не могу отвлекаться от своего дела». «На розовой кровати? Тогда торопись. Тебе сегодня еще надо развлекать Серебро, вести ее на вертикалку». «У меня свой путь». «Да. И очень веселый».

- Вольно! – рявкнул генерал, так больше никого и не дождавшись.

Раз-два. Пропечатал два шага Бруно. Лемсонг одобрительно пожал ему руку, таким же образом поздравил добровольцев-межевиков и объявил, что в ближайшие стэлсы специальная комиссия выберет тех, кто и отправится в Настоящее, и решение комиссии будет доведено до отважных гозтов незамедлительно.

- Ты меня слушаешь? Или звонка ждешь?

Кассизи как раз закончил свой рассказ о блестящих перспективах их совместной работы и заметил взгляд Бруно, брошенный на биоком.

- Разумеется – тебя. Все это очень интересно, пришлось упростить визкапу информацию, чтобы не обидеть кипевшего энтузиазмом друга, хотя на самом деле Бруно сейчас волновало одно: включит ли его в тройку разведчиков комиссия Службы. К счастью, логик увлекся прожектами и не заметил его настроения.

 

- Это суперинтересно! Давай, Бруно, рванем в антимиры! Бросай все! Всех – к Санфару! Великие открытия ждут нас!

Оранжевый гений сиял, как солнце, а визкап не знал, что и сказать. Еще вчера он, глядишь, и рванул бы в антимиры, пусть и виртуальные, но сегодня… Выручил звонок биокома. Звонил секретарь Лемсонга. Он приглашал отважного гозта срочно явиться в генеральскую приемную.

На этот раз в приемной, кроме Мумии, никого не было. Тем не менее секретарь Лемсонга не торопился сообщать Бруно решение комиссии. Он сперва закончил работу над каким-то документом, полюбовался им и наконец сообщил, что кандидатура гозта визкапа утверждена. В течение двух стэлсов отважный гозт визкап обязан явиться в биосектор к мэтру Фандосию, а время ему дается, чтобы он успел проститься со своими друзьями и родственниками. После того как Бруно подписал контракт добровольца, секретарь проводил его до двери, которую тут же запер.

Случившаяся в приемной процедура оставила визкапа в некотором недоумении. Нет, он не ждал, что Лемсонг прижмет добровольца Бруно к своей гранитной груди и пустит скупую слезу. Но на нечто подобное надеялся. Пресно провожает Служба своих разведчиков на верную смерть. Да и кто знает, как поведет себя джагри в ином мире и другом времени.

В лифте визкап понял, что летит проститься с Линкой. В Йозере он был обязан только двум женщинам, но трудный разговор с Серебром хотелось оставить на потом.

Впрочем, романтического прощания не получилось и с Линкой. Она была как никогда серьезна, подниматься на смотровую площадку не захотела, поэтому разговаривать пришлось в малолюдной на этот стэлс галерее первого этажа Столпа.

Услышав новость, девушка переспросила:
- Ты отправляешься в Настоящее? Зачем?

- Этого я уже не могу сказать.

- Но в Настоящее посылают только добровольцев.

- Да.

- И ты вызвался? Зачем тебе это кровавое болото? Что пожимаешь плечами? Замечательная привычка: сотворить глупость, а после пожимать плечами. Из Настоящего ведь не возвращаются!

Под неожиданным напором Бруно подрастерялся и стал мямлить о кризисе джагри, о том, что следы агрессии ведут в Настоящее, и, может быть, именно там предзнание проснется. Объяснения звучали неубедительно, и Линка почувствовала это мигом.

- Ты сам веришь в то, что говоришь? Ты просто бежишь. Ты дезертир Будущего, Бруно! А ведь собирался его спасать. Помнишь? Уничтожал Стены, объединял времена! Забыл? Да ты обо всем забыл, как попал в рабство к этой пустоглазой красотке. Сытым стал, всем довольным. Да если бы я точно знала, что Будущему грозит опасность, я бы кричала об этом на каждом углу, на каждом совещании.

- В том то и дело.

- В чем?

- Я точно знаю. Поэтому нет энергии заблуждения. Мне не приходится верой убегать от сомнений.

- Так от чего ты убегаешь? От поражения? Как все глупо в эти дни – все сошли с ума. Прощай.

- Прощай. Только я вернусь.

До самой лифтовой площадки визкап ждал привычного хохота за спиной, но так и не дождался.

Встречу Серебро ему назначила у входа на вертикалку. Место и время Геза выбрала не самое удобное – он мог не уложиться в свои два стэлса, - но за все время знакомства с Серебром Бруно так и не научился ей возражать. Явилась она с компанией кремовой молодежи. Мускулистые парни, с ними холеные подружки: таких искателей наслаждений, лакеев своих телес, Бруно видел в кремовом секторе тьму.

Наряд Серебра состоял из короткой юбки и поддерживающих ее двух узких лент. Эти полоски ткани, как ни старались, но с возложенной на них двойной обязанностью поддерживать юбку и прикрывать пышную грудь Серебра, справиться не могли.

Визкап взял Гезу под руку и попытался отвести в сторону.

- Мальчик, куда ты меня тащишь? Пошли лучше с нами. Мы только что с новой супервертикалки – она даже меня смогла удивить. Да что случилось? - Поговорить нужно.

Серебро отошла с ним в сторонку, щелчком отправила окурок змейки в утилизатор. Попала, хохотнула. Судя по состоянию Гезы, змейка была с пропарушкой.

- Что случилось? Откуда такая серьезность? Слушай, а ведь ты мне предложение хочешь сделать. Умный мальчик! Правильно, Бруно, женись на мне. Ну и что с того, что ты любишь Золото? Все вы, мужики, любите золото, а в итоге женитесь на серебре. Кстати, прозвище, которое ты дал Ди, так к ней и прилипло. В фаностудиях ее теперь все называют Золотом, кроме Хьюго, конечно.

- Я улетаю, Серебро. Пришел проститься.

Геза резко отвернулась. На миг у Бруно мелькнула дикая мысль: она сейчас заплачет, но Геза с разворота и со всей силы врезала ему кулаком прямо в сердце. Пока визкап хватал ртом воздух и всячески делал вид, что дыхание у него вовсе не сбито, Геза уставилась пустыми глазницами прямо ему в глаза и зашипела:
- Слушай, мальчик, никогда, слышишь, никогда не называй меня Серебром. И не думай, что ты от меня так запросто смоешься. Я полечу с тобой.

- Это невозможно.

- Да что ты? А ну попробуй удивить: куда это мне нельзя лететь? В Хатускон?

- В Настоящее.

Серебро задумалась, выругалась и подвела итог:
- Вот сволочь – смылся все-таки.

- Да. У меня там задание, - подтвердил визкап, - из семи добровольцев выбрали.

Геза прикурила змейку.

- Спасибо, отблагодарил. Я тебя вылечила от Золота, нянчилась, как с ребенком, ты мною пользовался, а теперь решил сбежать в Настоящее.

Ловкий мальчик.

- Да нет же.

- Брось. Посмотри на себя. Мордатый, самодовольный. А я-то думала, что ты пусть на полстэлса, но лучше других. Что плечиками дергаешь? - Геза отшвырнула змейку, прикурила другую. - Нет, ты не от меня бежишь. От себя. Помнится, на карнавале я от тебя слышала, что Наставник не прав, и ты готов к монашеству - ерунда. Мальчик, ну какой из тебя монах-вечник? Мечешься, бежишь всеми дорогами сразу, все хочешь найти обходной путь, а своего боишься, с собой не разобрался, а хватаешься за весь мир.

- Я тебя не понимаю.

- Поймешь. Только поздно будет.

- Постой.

- Да иди ты к Санфару!

Кремовая компания вместе с Серебром исчезла за древними колоннами вертикалки. На стадион торопились молодые красивые девушки с веселыми друзьями, за молодежью поспешали старички и старушки, казалось, весь юг шел развлекать себя групповыми экстазами. Общество наслаждений, цивилизация лакта-ши. Именно лакта-ши, этот абсолютный восстановитель нервной системы, позволял молодым годами выдерживать вихревой темп фаномира, а старикам развлекаться на вертикалке, как молодым.

Привычным жестом рыцаря, опускающего забрало, Бруно сбросил на глаза черный спектр. Пусть весь юг идет развлекаться – визкапу с ним не по дороге. Потирая левую сторону груди, мимо толп искателей наслаждений он торопился к лифтам. С Будущим Бруно худо-бедно простился. Теперь предстояло попробовать Настоящее.

На встречу с маером Службы, который должен был отвести его в биосектор, Бруно все-таки успел прийти вовремя. Маер оказался молчуном и своим суровым настроем в корне пресек возможные вопросы. Каким образом забрасывают разведчиков в Настоящее? Автоэром? Какие дадут полномочия в отношении этого бандита Парикмахера? Нужно будет провести с ним переговоры или можно сразу шею свернуть?

Все эти вопросы визкап оставил при себе ибо понимал: ответа не получит. Коренастой фигурой маер смахивал на Осиса. Крепко сбитый, серьезный молчун. Бруно хорошо знал этот тип офицеров Службы, внешне неприметных, зато в деле умных и хватких.

Офицеры шагали бесконечными коридорами подвальной части Столпа. Именно здесь располагались самые секретные секторы Службы. Ходили слухи, что из этих подвалов есть даже прямой ход в Лабиринт Норта Верде. Очередной поворот вывел офицеров к рубоновой высокой двери, но это был вовсе не вход в биосектор. За дверью находилась смотровая площадка громадного зала. Внизу стояли сотни воинов. С мечами, со сканферами в руках они навеки застыли в ожидании боя.

Стало ясно, почему маер выбрал столь сложный путь. Видимо, каждый доброволец обязан был сначала попасть в этот музей и пройти перед восковым строем самых знаменитых воинов прошлого.

Мелькали строгие, порой свирепые лица героев, а запомнились Бруно больше всего две фигуры: бог войны Первого Юга с потрясающе жутким ликом из зернистых кусочков красного граната, да монах-вечник с задумчивым лицом. Монах стоял, упершись обеими руками в рукоятку секиры и будто наперед знал, чем закончится многовековая борьба вечников с межевиками за власть над Югом. Секира в восковых руках сверкала самая настоящая, боевая – это Бруно определил сразу.

Из музея они почти сразу вышли к стальной, сейфового типа двери, за которой их встретили охранники. Не межевики. Что Бруно несколько удивило. Казалось, сам бог велел именно межевикам обеспечивать безопасность важнейшего сектора Службы, но и за второй, и за третьей дверью их с маером снова принимала и проверяла наемная охрана. За четвертой дверью маер сдал Бруно под расписку: ковырнул пером по экрану биокома и исчез.

Прошел почти стэлс времени. За мутным стеклом стены угадывалась суета мощного сектора Службы, но визкапа никто не вызывал. О том, каким образом медики и биоконструкторы будут делать из него разведчика, Бруно старался не думать. Хотелось одного: как можно скорее пройти сквозь стеклянную муть.

Там, в ее глубине когда-то создали Гериада с его впоследствии погибшими братьями, “сынами Равэтов”, там осуществлялись самые грандиозные биопроекты Службы и там прятался загадочный мэтр Фандосий, этот “гигант биоконструирования”, по выражению Боно. А “загадочен” Фандосий был по-настоящему. Бруно как ни искал, не смог найти в биокоме ни одного фаноизображения мэтра, а ведь считалось, что в фано есть все, даже… Дверь распахнулась, быстро вошли люди в халатах и навалились скопом. Рослые медсестры, с фигурами фаномоделей, мигом раздели визкапа, распяли на каталке и помчали палатами, коридорами, лабораториями, пока не доставили в операционную.

Прошелестело:
- Мэтр, мэтр, мэтр…

И в операционную в сопровождении громадной свиты вошел сам мэтр Фандосий.

Стэлс ростом. Халат наброшен поверх генеральского мундира. Умные глазки и румяное, морщинистое лицо юного старичка. Суперкарлик, как его сразу назвал про себя Бруно. Даже на высоченных каблуках этот гигант биоконструирования был по пояс операционным сестрам.

Мэтр просмотрел результаты анализов, и, заулыбавшись всем личиком, подсел к Бруно, потрепал его по щеке.

- Это откуда же столько здоровья, визкап? Повезло тебе, отправляют в Настоящее по официальным каналам, иначе пришлось бы здоровья изрядно поубавить: гнилые зубы и такое прочее, чтобы не выделялся. А так – только поставим эгомасочку. Закачаем во сне сотню гигастэлсов информации, и станешь гениальным актером безо всяких репетиций. Главное, попасть точно в середину твоих рефлексов.

Фандосий вырвал из рук ассистентки два серебристых диска и принялся их ладить Бруно на виски.

- Лемсонг просил, чтобы я лично с тобой поработал. Странные люди эти боевые генералы, они почему-то считают, что для них все должно делаться по-особому. Больно?

Раскаленные диски вплавлялись прямо в мозг.

- Нет. А какую маску я получу?

- Секрет. Именно этого ты знать не должен, иначе подсознание сразу начнет масочку вытеснять. А так – просто проснешься собой.

Диски уже выдавливали из черепа глаза, свет помутнел, слова Бруно давались с трудом.

- Я мог бы выжить в Настоящем и без эгомаски.

- Ну-ну, отважный гозт не должен бояться. А масочка его спасет.

- Вранье. Никого она не спасет. Из настоящего никто не возвращается.

Бруно надоела улыбочка суперкарлика – с такой улыбкой нормальные люди обращаются к идиотам. Он хотел, чтобы Фандосий перестал ухмыляться. Мозги визкапа пылали вовсю.

Не отрываясь от работы на биокоме, мэтр уже серьезно стал втолковывать:
- Да, возвращаются немногие, но гибнут далеко не все. Некоторые агенты, если маска загнана слишком глубоко в психику, уничтожают свои полевые маскостиратели и добровольно остаются в Настоящем. В этом случае маска доминирует, трансформирует личность, и агент начинает себя считать человеком другого времени. А если наложить маску мелко, то ему в Настоящем не выжить. Весь фокус – точно попасть в середину…

Ненавидеть ты меня будешь. Я сделаю из тебя нового, лучшего человека, а этого ты не простишь. Созданное всегда ненавидит своего создателя, может быть атеизм… любопытный материал… еще поработаем…

И визкап Службы, отважный гозт Бруно Джагрин исчез.

Солнце зашло как раз в том месте, где Стена упиралась в скалы Норта Верде. С гор потянуло холодным ветром.

Громадное колесо подъемника стояло на высокой скале, и с площадки хорошо была видна черная дыра в горном склоне, из которой на одном стальном тросе выползали, и в которую на другом тросе вползали одна за другой вагонетки. На контрольном участке каждую прибывшую вагонетку проверяли межевики, после чего она с лязгом опрокидывалась, швыряя свое содержимое в большой конусообразный бункер. В обратный путь вагонетки уходили набитые коробками. Шел стандартный обмен времен: сырье Настоящего – на безделушки Будущего.

Молодой священник стоял на самом краю погрузочной площадки. Холодный ветер развивал его накидку, но священник не обращал на него никакого внимания. Он прощался. Позади - долгие годы учения, впереди - возвращение на полузабытую родину, в Настоящее. Справится ли он со своей священной миссией? Как-то встретят его?

Сопровождающий священника маер Службы жестом показал святому отцу, что его вагонетка времени на подходе. Когда глубокое железное корыто приблизилось, маер ловко усадил в него священника, а на прощание крикнул:
- Голову пригни, святой отец, а то оторвет в тоннеле!

Раскачиваясь, вагонетка ухнула вниз и крохотной точкой исчезла в черной дыре. Путешествие в Настоящее началось.

Полстэлса вони, неудобного сидения на обрезке доски со втянутой в плечи головой и вот уже путешественник во времени выбрался из своей железной ванны и предстал перед пьяными блюстителями Настоящего. Блюстителей больше интересовали коробки, поэтому один из них смачно дохнул перегаром на печать – чернила, похоже, ему были не в надобность – с грохотом опустил ее на документы пришельца и поскорее направил того к выходу.

Молодой священник узкой тропкой спускался в долину, шагал в сторону заходящего, на этот раз по-настоящему, за горизонт, а не за Стену, солнца. Он улыбался. Счастье душило его. Там, за его плечами, укрытое стеллитом, осталось сытое Будущее, погрязшее в грехе и наслаждениях, осталось время, которому не нужна истинная любовь, остался фантастический мир башен со всеми своими межевиками и генералами, такими умными специалистами и координаторами. Господи, как он их всех обманул! Обвел мудрецов и хитрецов вокруг пальца и сбежал в Настоящее. Пусть теперь ждут его. Им долго придется ждать! Нет, в главном он их постарается не подвести. Может быть, ему даже удастся сделать то, чего они хотят. Но назад они его не заманят. Жить надо в Настоящем. Именно здесь он будет нести любовь Спасителя несчастным и сирым, всем помогать, всех любить, и прекрасней такой жизни быть ничего не может.

Тропинка пошла вниз, вправо, обежала большой круглый валун и вывела священника прямо на автобусную остановку. В основном здесь были рудокопы с характерными смуглыми лицами. Многие из них сидели на корточках.

Замусоренный пятачок остановки рядом с пыльной дорогой. Навес давно содран и утащен, видимо, с целью ремонта крыши какой-нибудь из окрестных лачуг. Изрезанная ругательствами и кличками деревянная скамья. Ржавые прутья, торчащие из утрамбованной глины. И везде – бумажный и прочий сор.

Священник достал из кармана пакетик с носовым платком, распечатал его, вытер лицо, а скомканный пакет неожиданно для себя швырнул прямо на арар. Впрочем, утилизаторов здесь и не имелось.

Люди на остановке овцами повернулись в одну сторону. Вдалеке пылил и петлял автобус. По тропинке к толпе, держась за руки, подбежала молодая парочка. Парень был обычным поджарым рудокопом – ничего особенного, а вот девчонка взгляды притягивала. Крепко сбитая, глазастая, полногубая брюнетка, еще не растратившая юную свежесть, она походила на яркий, аляповатый, но уже чуть измятый пластиковый пакет.

Из-за круглого камня вывалилось трое блюстителей в своем обычном чуть пьяном состоянии. Прошарив взглядами остановку, они переглянулись и двинулись к молодой парочке.

Дряхлый автобус кряхтел, толпа вминалась, впрессовывалась в ржавые двери, а в пыли, от тычка дубинки в живот, корчился паренек-рудокоп. Девчонку блюстители тащили в кусты. Она даже не кричала.

Запрыгивающий на подножку автобуса пожилой рудокоп косился в ту сторону с явной завистью на физиономии. Священник поспешил отвернуться.

Все будет не так просто, как ему представлялось. Он забыл, какое гордое чудовище обитает в его душе, и сейчас это чудовище приготовилось убивать.

Перед тобой трое пузатых блюстителей Настоящего, всего-то. Три удара, всего-навсего три крепких удара, тут “гром вечности” не понадобится, и они навсегда потеряют охоту к таким забавам. Чудовище неодолимо тащило священника на совершение расправы, но тут к автобусу подбежало еще несколько рудокопов.

- Куда, святой отец? Без тебя справятся!

Хохотнул и чертом оскалился всеми зубами самый веселый из них, и рудокопы мигом втащили священника в отходивший автобус. Двери захлопнулись.

Машину качало, кто-то ругался, на остановках ругань усиливалась. Упершись горячим лбом в прохладу еще не выбитого стекла, священник уговаривал свое гордое, жаждущее убивать чудовище. Любить надо, любить несмотря ни на что. Любить этих потных насильников в мундирах, этих несчастных рудокопов. Сила бессильна в божьем мире. Любить и только любить, пусть и с изо всех сил закрытыми глазами.

- Веселей, святой отец! - хлопнул его по плечу оказавшийся рядом веселый рудокоп. – Что толку грустить!

Священник открыл глаза, увидел пропеченные солнцем, заросшие бурьяном холмы Настоящего и подумал: “Вот я и дома”.

В начало. На следующую стр.

Сайт bogru.ru раскрывает тайны магии, загадки внеземных цивилизаций, рассказывает о мифах и легендах которые помогут посмотреть на мир с другой стороны. Аномальные зоны, непознанное, мистика, паранормальные новости, феномен НЛО, природные аномалии, оккультные практики, медитации, ритуалы, обряды, полтергейст, йети (снежный человек) и много другого, что будоражит наше мышление.

Сотрудничество

У нас есть много вариантов размещения рекламы: баннеры; нативная реклама, рекламные статьи и публикации.
Вопросы размещения, обзоров, рекламы и PR на сайте: bogrunout@mail.ru

Телескоп

Посмотрите в телескоп - увидите инопланетян