Космические пограничники

Космические пограничники. Битва за вселенную

В учебном корпусе начинался урок; аудитория пылесосом втягивала в двери опаздывающих солдат. Большой светлый холл опустел. Оскар обошел моющую полы уборщицу и очутился возле расписания занятий, короткого и выразительного, как выстрел из двустволки.

Теория: эфография, кабинет №4
Практика: русалка Штольца, кабинет №2

Инспектор двинулся по кругу, он изучал висящие на стенах фотопортреты знаменитых пограничников и выдающихся деятелей Эфы, долго и внимательно вчитывался в напечатанные под портретами биографии. Отвлекла Оскара от его занятия уборщица.

- Допрыгался, дурашка. А не надо было Гришку сердить, под горячую руку попадаться. Че теперь озеночки таращишь? - приговаривая, она с табурета протирала тряпкой глаза громадной драконьей башки, скалившейся десятками сахарных клыков с дальней стены. В малахитовых тарелках драконьих глаз навеки остекленел ужас неминуемой погибели, в них так и остался страх зверя, заглянувшего в лицо своей смерти. Видно, осерчал Гришка тогда не на шутку.

Портретный круг закончился. Оскар постучал, не дожидаясь ответа, вошел в класс и занял место на последней парте.

Вел урок уже знакомый Оскару бородач с разбойной физиономией. Одет он был на этот раз в рясу, но и фиолетовый крест, и трехствольный пистолет никуда не делись, оставались на своих местах – на мощной груди и за поясом соответственно. В правом верхнем углу помещения висел иконостас, на классной доске – большая карта Эфы, с изображением ее единственного материка. Перед картой и расхаживал бородатый учитель эфографии, а басил он так:
- …всеми этими порталами, фракталами, портально-фрактальными структурами космоса вас еще замучат на уроках физики. Зачем вас, дети мои, пичкают физикой, я не знаю, лучше бы мне эти часы отдали. Но это к слову, а вам одно нужно знать: каждый космический портал сингулярно связан с тридцатью девятью такими же порталами, что и обеспечивает сверхсветовые полеты по вселенной. Но за бесовскую легкость передвижения по космосу надо платить. Кому? Да нам с вами! Ибо диавол не дремлет, и именно на Эфе диавол нанес самый страшный удар божьему миру. Именно здесь творится главный сатанинский заговор. Да, я говорю о Раме, об этих воротах в ад, отворяющих ход в тридцать девять соседних вселенных. Оттуда к нам прется всякая нечисть, и ради защиты от нее мы и запечатали здешние рубежи три века тому назад. Теперь я спрошу, а вы мне ответьте, почему именно нам строит козни бесовская сила? Что есть на Эфе такого, чего нет во всей галактике? Сюда смотрите!

Бородатый эфограф выхватил пистолет и как указкой заколотил им по карте. Класс напрягся, притих.

Широкие окна наискось перечертил взлетающий автоэр.

- Отец Афанасий, можно?

На первой парте поднялась рука, но бородач на нее не обратил внимания, а ткнул дулом в сторону здоровяка, сидевшего перед Оскаром.

- Ну, Рама есть у нас на Эфе. Мета, как его, портал, - не очень уверенно ответил солдат.

- О Раме я говорил. Пусть редко, но Метапорталы встречаются и на других планетах. Не этим уникальна Эфа. Что здесь имеется такое, чего нигде нет?

Здоровяк поднапрягся, разобрал, что ему шептал паренек с соседней парты и выдал:
- На Эфе есть говорящие собаки.

Класс грохнул от хохота.

- Сообразил, - отец Афанасий с укоризной посмотрел на отвечавшего и прицелился «указкой» в сторону первой парты: - Давай, Серега.

Поднялся ладный белобрысый солдат и бойко доложил:
- Уникальность Эфы заключается в наличии двух порталов – вселенной и Метавселенной, находящихся в оперативной близости друг от друга. На прочих планетах сочетания портал – Метапортал нет.

- Молодец, садись. Здесь, - отец Афанасий дулом ткнул в карту, - хорошо видна сия оказия. На юге, ближе к океану, расположен обычный наш космопортал, рядом с ним - космопорт Дварика. А вот на севере, в отрогах Гиркангара мы видим алое пятно Метапортала. Попади в него – и гуляй душа по всем вселенным. Между порталами, между Дварикой и Рамой – мы, гала, здесь зона ответственности нашего отряда. Именно нам следить, чтобы гуляли по галактикам те, кому положено. Ясно?

Пока склонившиеся над конспектами солдаты быстро записывали, отец Афанасий зафилософствовал:
- Все в мире связано божьим промыслом, так и языки людские. Метапортал у нас Рамой называют, санскритским якобы словом. А я скажу, что слово «рама» исконно русское. Ибо, что есть рама? По-нашему, по-русски - это окно без стекол. Поэтому и получилось, что слово «Рама» у нас женского рода, да и переводится оно как темнота, Великая Темнота. Темень стоит в этом окне без стекол, вот и прется через сие окно к нам всякая дрянь. Как пограничники вы, конечно, обязаны учить санскрит, но ей-богу, лучше бы эти часы мне отдали…

Прервал мечтания отца Афанасия звонок на перемену.

Застучали ботинки, все торопились на улицу, но только не Оскар. Он отправился гулять полутемным коридором, по пути заглядывая в пустые аудитории. В одной из них он задержался, тихо присев у выходившего на курилку окна. Высокий первый этаж не позволял видеть солдат, зато все было слышно.

- …навел я на пахава автомат, а тот давай дурманить – сокровища метать из-под листвы. Смех. «Я тебе не таможенник, я пограничник», - говорю, да как шарахну из всех стволов!

- Поговаривают, «Андромедей» странно грохнулся, какая-то необычная вспышка на Раме была.

- Брось, всегда одно и тоже: напорталят в Дварике, а потом на Раму списывают.

- Инспектор-то с «Андромедея» - сам горбатый, а любит, чтоб все ровненько было.

- Да не уберут наш отряд, не бойся. Куда ж без него. Триста лет здесь стоим.

- Ты на практике был?

- Не-а, сегодня в первый раз.

- Тогда молчи, обтесок. Только практика покажет, годишься ли ты в гала. Многие в теории…

Звонок оборвал треп, голоса стихли. Оскар перестал морщиться от сигаретного дыма, поднялся и отправился к выходу. На второй час эфографии он уже не пошел.

Закатилось рубиновое солнце, потускнела эмаль небес, посуровел военный городок в сумерках. До практического занятия время еще оставалось, и Оскар присел на знакомую лавочку возле памятника Баргузинова.

У входа в учебный корпус толпились пограничники, но без обычных в таких случаях разговоров. На голове – зеленые шлемы, в руках вместо конспектов - внушительных размеров трехствольные автоматы; в полумраке, да при полной боевой экипировке солдаты выглядели грозно.

Указанный в расписании час наступил, но занятие почему-то не начиналось, так что у Оскара появилась возможность повнимательней рассмотреть Железного Полковника. Он того стоил.

В искусстве самые простые приемы производят самое сильное впечатление. Видимо скульптор, ваявший легендарного командира, хорошо знал этот закон, раз он без стеснения использовал знаменитый фокус Леонардо да Винчи. Правой стороне лица скульптор придал серьезное, строгое выражение, а вот левая - чуть усмехалась. В результате на лице железного героя навеки застыла загадочная, всезнающая улыбка Моны Лизы. Днем улыбка статуи выглядела ласковой, отеческой, но сейчас, в вечерней полутьме, с догорающей кровавой зарей за плечами, усмехался железный начальник совершенно зловеще.

Прозвучала команда. Солдаты потянулись в корпус.

Аудитория номер два оказалась наклонной, университетского типа. На этот раз Оскар направился к первому ряду, но дежурный, сославшись на инструкцию по технике безопасности, проводил инспектора на самую верхотуру зала. Стучали каблуки, гремели автоматы - пограничники занимали свои места.

Врубили яркий, резкий свет. Благодаря самой настоящей сцене с занавесом и отсутствию кафедры для лектора, вторая аудитория скорее походила на театр, чем на класс для занятий. Впрочем, стальные ширмы, закрывающие глубину сцены, подсказывали: театр здесь особенный. За ширмами завозились, что-то грохнуло, кто-то придавлено охнул. На сцену медленно выкатился большой ящик, накрытый светлой материей. Появился и преподаватель, офицер в чине лейтенанта. Он махнул рукой, драпировка отлетела в сторону, и от удара мелькнувшего хвоста брызги полетели в потолок. Струя хлестнула офицера по фуражке, но тот и бровью не повел. Аквариум этот, темного стекла, с кружащей в нем массивной тенью, Оскар уже сегодня видел.

Вдруг из аквариума поднялись белые, молочного цвета руки и исчезли. Появились снова, ухватились за верхний край. Над стеклом возникла косматая, громадная и почти человеческая голова с круглыми, смоляными, чуть ли не с блюдце величиной, жуткими глазами. Всплеск, и чудовище ухнуло в воду.

Забубнил преподаватель. Лекция началась. Офицер рассказывал об анатомии русалок Штольца, их повадках, особенностях, но на этот раз никто ничего не записывал. Солдаты сидели будто окаменев, зато на сцене все кипело. В аквариум забросили толстый шланг, затарахтел мотор, за спиной преподавателя двигали и устанавливали стальные ширмы. Громко включили музыку. Офицер продолжал читать лекцию как ни в чем ни бывало. Резкий нестерпимый запах докатился до самых верхних рядов. Массивная тень в темноте стекла кружила все быстрее. Свет в аудитории померк, а на сцене замигал. Сидевшие перед инспектором пограничники выглядели на фоне яркой сцены контурами мишеней.

Перемена действия произошла мгновенно.

Перекрыв музыку, с грохотом поднялся весь последний ряд, и пограничники роботами замаршировали вниз. Аквариум развалился, русалка на локтях поползла к ширмам, а потом – вдоль них.

Пограничники выстроились вдоль сцены. Прозвучала команда, и солдаты разом вскинули автоматы. Шарахнул залп. Вверх полетела чешуя, какие-то ошметки. Отстрелявшиеся возвращались на место, а им на смену маршировал очередной ряд зеленоголовых роботов.

- Огонь!

Обезумевшая, но все еще живая русалка уже не пыталась спрятаться, а ползла прямо на своих убийц. За собой она оставляла широкую голубую полосу.

- Огонь!

- Огонь!

- Прекратите!

Аудитория поплыла, закачалась перед глазами Оскара. Он пробивался вниз, толкался с темными фигурами, чьи-то сильные руки хватали его, но он вырывался и, захлебываясь криком, что-то орал, стучал кулаком по скользким шлемам, кусал чьи то пальцы. Вдруг страшная аудитория отвалила куда-то в сторону, замелькали лестничные пролеты, решетки, похожие на тюремные, а за спиной звучали голоса погони и громыхали армейские ботинки.

Начались повороты подвального лабиринта: кирпичные стены, желтый, тусклый свет. Ни на что не похожий, резкий, животный, сводящий с ума запах. Проход между клетками, и с обеих сторон – беснующиеся твари, бросающиеся на прутья клыкастые чудовища, ревущие утробно монстры, и снова – клетки, повороты, клыки, мохнатые морды, рев, и не было этому безумию конца…

- Плюнь! У, какой молодец. Еще плюнь, не стесняйся. Вот так.

Чьи-то заботливые руки приде6рживали Оскара за талию. Струя воды била в лицо, вода стекала прямо на туфли. Все равно. Лишь бы смыть всю эту липкую гадость.

- Хорошо, что тебя стошнило, теперь легче станет. Носом воду набирай. Молодец!

В голове Оскара прояснилось. Он прополоскал саднящую глотку, выпрямился, и руки отпустили его. Перед собой инспектор увидел незнакомого старика. Бородка клинышком, крючковатый нос. Старик походил на состарившегося дьявола.

Стояли они под одиноким фонарем возле уличной колонки. Дьявол отпустил рычаг, перекрыл воду, подхватил Оскара под локоток.

- Оскар, ты же интеллигентный молодой человек, ну зачем тебе практика? Ничего, сейчас легче станет, потерпи. Я тебе чудо покажу, чудо тебя вылечит, - и ласково приговаривая, что-то бубня под нос, дьявол потащил Оскара в ночную темень.

 

Глава 9

Наташа попрощалась с пациентом, выключила визор и сняла очки. На сегодня сеансы закончены, можно подумать и о своих проблемах. Она подошла к окну.

Еле слышно звенела степь под лучами рубинового солнца. Оранжевые перекати-поле продолжали свой вечный поход. Вдалеке пели ринки.

Из кармана белого халата Наташа достала очешник и спрятала в него очки. Ими она пользовалась исключительно при работе с пациентами. Самые обыкновенные, нулевые стекляшки в пластмассовой оправе помогали ей на время работы превращаться из молодой красивой женщины с блеском жизни в глазах в строгую ученую даму.

Макс и Рафал. О них думала Наташа. О Максе так: нечего пусть слегка балованному, но хорошему земному мальчишке прививать здешние нравы границы миров. Не для этого они взяли к себе племянника на время летних каникул. Весь последний год Ольга обхаживала одного очень богатого гуманоида, надеялась выйти за него замуж. Сейчас их отношения подошли к критической точке, так что отъезд сына случился весьма кстати. Окрутить гуманоида будет не просто, но игра стоит свеч: как правило, гуманоиды умнее, добрей, сексуальней, работоспособней обычных мужчин, почти все они миллионеры, и если у Ольги выгорит… впрочем, это ее проблемы. А вот куда Рафал делся? Обещал помочь ринк, обещал придумать что-то такое, что поможет увезти Макса с базы до самого его отлета. И где он? Монографию по топологии дочитывает?

- Тетя Ната, я на обед не опоздал? - Максим махал ей свободной рукой, а другой держался за холку Рафала.

- Нет, Максик, заходи.

Племянник обнял на прощание ринка и рванул к крыльцу, а Наташа смотрела вслед уходящему вожаку. Гордая поступь, благородная осанка, оленья грация, корона из коротких рогов - ринк вышагивал по желтому степному ковру, как король.

С обедом Макс расправился быстро и, уже выгребая ложечкой компотную гущу, заявил:

- Тетя Ната, я решил стать пограничником, настоящим гала!

- Хочешь стать демом?

- Почему демом?

- А ты знаешь, что означает слово «гала»?

- Нет

- Гала в здешней мифологии – это злобные демы подземного мира, демы законности. Долг гала – требовать неотвратимого исполнения подземных законов. Гала неподкупны, гала безжалостны. Они не нуждаются в пище и питье. Теперь понимаешь, почему пограничников Эфы верхние, горные демы прозвали гала?

- Да. И я тоже стану гала!

- Ну конечно, Максик, - ласково согласилась Наташа и мысленно ткнула в нос любимому племяннику фигу. – Скажи, а Рафал ничего интересного тебе не рассказывал?

- Да-а! Ринки новую игру придумали, представляешь…

- А кроме игры? О чем вы еще говорили?

- Рафал мне о пальме счастья рассказывал. Растет она в Восточном Гиркангаре. Говорят, чего ни пожелаешь – все сделает, и Рафал знает, где ее можно найти. Тетя Ната, неужели фелициате любое желание по силам?

- Так говорят, крестьяне в это верят.

- Здорово! Надо найти ее.

- А какое у тебя желание?

- Рафал предупредил: нельзя о нем говорить, иначе не сбудется. Но желание у меня – супер! Все удивятся.

Максим подсел к тетке поближе, обнял ее.

- Тетя Ната, а ты меня отпустишь с Рафалом в Гиркангар? Вдруг мы отыщем фелициату!

- Надо подумать, - она хитро улыбнулась.

- Ну, тетя Ната!

- Хорошо, уговорил, - она с удовольствием взъерошила племяннику волосы.

- Здорово! Я стану настоящим искателем, найду чуд-пальму и тогда… А на Эфе много чуд-искателей?

- Много.

- Почему?

- Так люди устроены, мы все время ждем сказки, поэтому и ищем чуды. Мало кто находит.

- А я найду!

- Конечно, Максик.

- Тетя Ната, а почему ринки отвечают на мои мысли? Они телепаты?

- Скорее, положительные эмпаты. Ринки понимают человеческие эмоции лучше нас, психологов, поэтому и кажется, будто они читают мысли. А называются положительными эмпатами они оттого, что видят в людях только хорошее и не замечают дурного, злого. Ринки любят людей. Иногда мне кажется, что мы для них что-то вроде милых собачек. К тому же они отличные чревовещатели. Хочешь узнать о ринках побольше?

- Да.

- Тогда вот тебе две книги. Эта о ринках. Здесь много интересного: во сколько раз они умнее людей, почему они отказались от прогресса и всю жизнь проводят в играх, каким образом устроены их голосовые связки. Дело вот в чем: ринки могут общаться при помощи направленных звуков и разговаривать так, что ты будешь их слышать, а рядом стоящий человек нет. Вторая книга – о Восточном Гиркангаре. Послушай, как здесь красиво написано: «Душа Эфы – волшебная горная страна Гиркангар. Здесь сверкают хрустальные горные водопады, здесь в голубой тени ледников растут сказочные цветы с лепестками, сотканными из лоскутков радуги…». Ну, и так далее. Сам прочитаешь. А теперь извини - мне надо поработать.

В своей комнате Наташа включила комком, открыла диссертацию, а задумалась о другом. Одного Макса она в Восточный Гиркангар, само собой, не отпустит. Полетит с ним. Заодно родственников проведает, над диссертацией спокойно поработает. Но не переборщила ли она с легендой о фелициате? Макс – подросток эмоциональный, фантазер, а здешние сказки не так уж и безопасны, можно на всю жизнь отравить мальчишке душу мечтой о чуд-пальме. Не упустить бы этот момент. Ну найдет он с Рафалом пальму счастья. И что тогда? Ведь Макс уже поверил в чудо. А чуда не будет. Наташа принялась за работу.

Дьявола звали Михаил Соломонович, и оказался он руководителем научной группы погранотряда.

- Я же говорил, что вы снова сюда придете. Лично я на этой скамье сорок лет штаны протираю – все чуда жду.

- Какого чуда, Михаил Соломонович?

Ученый махнул рукой и подвинулся, освобождая Оскару местечко на лавочке.

Стояла лавка под куртиной из дюжины берез и обращена была на север, прямо на алую вечернюю зарю, тускло горевшую над далекими, будто вырезанными из слоновой кости, заснеженными горами. Именно сюда, под березы притащил Оскара прошлой ночью Михаил Соломонович, после столь неудачного посещения инспектором практического занятия. Сегодня Оскар явился сам.

Вдалеке забренчало пианино, забасил отец Афанасий:
Гори, гори, моя звезда,
Гори, звезда приветная!
Ты у меня одна заветная,
Других не будет никогда.

- Плоть свою батюшка усмиряет, - пояснил Михаил Соломонович, - по его собственным словам, лучше всего усмиряют плоть три вещи: молитва, гантели и душевный романс. Афанасий – человек хороший, но от церкви его отлучили. Так бывает. Чересчур он живой для иерархий, даже такой либеральной, как местная кришнохристианская церковь. Беспокойный человек, тесно ему в церкви, дела требует, вот и прибился к пограничникам.

Михаил Соломонович умолк, засмотрелся в чермень иных вселенных. Оскар его не торопил, терпеливо ждал и не ошибся.

- У каждого свое чудо, - решил все-таки объясниться Михаил Соломонович, - тебя вчера ночью Рама успокоила, наобещала, вот ты и сегодня появился, а я сорок лет здесь мечтаю.

- О чем?

- Стыдно сказать, мальчишество, почти перпетуум мобиле. Когда эти березы были не выше моего плеча, вашему покорному слуге показалось, что Рама вот-вот, буквально через миг откроет ему абсолютную систему уравнений материи-энергии, формулу мироздания, так сказать. Прошло четыре десятилетия - увы, я до сих пор жду обещанного откровения. Ее называют Великой Темнотой, искажая санскрит – Махатрамой, а также - Рамой, «ямой», «киселем», а я бы назвал ее Великой Обманщицей. Она всех обманывает, и я не стал исключением. Странная штуковина – каждый видит в ней свое.

- Вы обещали рассказать о русалке Штольца, Михаил Соломонович.

- А что о ней скажешь? Ангельская душа, добрейшее существо, для людей безвредна.

- Почему же тогда ее использовали для практики?

- Во-первых, мученическая смерть для русалок является целью всей жизни. Абсолютно другая система ценностей - их даже исследовать опасно. Сам Штольц, например, закончил свою жизнь в сумасшедшем доме. Это гораздо позже поняли, что герр Штольц, скорее всего, вовсе и не сошел с ума. Во-вторых, идеология русалок смертельна для цивилизаций разумных амфибий. Когда пара русалок попала в океаны планеты Азирон-5, существовавшая там пятьдесят тысяч лет цивилизация амфибий погибла за какой-то век, и сгубила ее альтруистическое мировоззрение, занесенное из иных миров. А пока не знали русалок, жили себе без сомнений счастливые в своем эгоизме, потихонечку жрали друг друга.

- Неужели нельзя было отпустить русалку обратно в Раму?

- Не все так просто. Если хочешь понять Эфу, мой тебе совет: отправляйся в Гиркангар. Поброди его джунглями, полюбуйся вершинами, изучи жизнь деревни.

- Я завтра и лечу туда.

- Завидую. Настоящая Эфа - там, в горных ущельях Гиркангара, а здесь - великая иллюзия, бежать ее надо.

Своему совету ученый почему-то следовать не спешил, и они еще долго глядели на северную зарю, всматривались в ее тусклый, невыразимый в словах свет.

Автоэр облетел гору, похожую на двугорбого верблюда. Внизу сверкнуло розоватое от утренней зари зеркало озера и потянулось зеленое месиво джунглей. Вел машину старшина Острый, рядом сидел Мишка Шувалов, а Оскар устроился за их спинами.

Инспектор собирался самостоятельно отправиться в Гиркангар, посмотреть какую-нибудь деревню. Для этого он поднялся самым ранним утром, но на автоплощадке его уже поджидали два экскурсовода с автоматами. Шувалов зачитал ему инструкцию, по которой официальные представители Земли за пределами военного городка были обязаны передвигаться в сопровождении двух пограничников, после чего предложил принять участие в плановой инспекции гражданских поселений, то есть если говорить нормальным языком, проверить, не шалит ли демовство в Мадрасовке, одной из деревень Северного Гиркангара.

В полете Шувалов взял на себя роль гида. Оказалось, что еще в двадцать втором веке большинство населения Эфы составляли индусы, но когда Индии выделили отдельную планету, сюда потянулись переселенцы из славянского мира, переиначившие здешнюю топонимику на свой лад. Так появились деревни Бомбеевка, Калькутово и им подобные.

Дабы застать местное начальство врасплох, инспекцию Мадрасовки пограничники решили провести пешим порядком. Для посадки выбрали пологий, изрядно заросший лесом горный склон, ведущий к восточным окраинам деревни. Двинулись, и очень скоро тропа вывела к давно сожженному хутору. Пока шли мимо сгоревших изб, лейтенант успел рассказать подробности случившегося здесь боя.

Злодействовал тогда на хуторе Морвольф - верховный дем метапортала, и его помощник Дармодей, орудовавший в облике гигантского светового петуха. Когда подоспел Уржумский с ребятами, от Дармодея только пух и перья полетели, а вот с Морвольфом пришлось повозиться. Верховный дем - противник опасный, но Уржумский Морвольфа все равно догнал и добил при помощи чуд-печати. В том бою отряд потерял двоих. Сложность борьбы с Морвольфом в том, что он есть дух мертвой материи и может обернуться чем угодно, любым не живым предметом. На вид безобидная бутылка перед тобой или сковородка, а повернулся спиной, тут-то тебя и огрели. Морвольф был бы вообще непобедим, если бы не одна его спасительная особенность: сила его резко падает с удалением от метапортала. Это возле киселя дух мертвой материи могуч, а оттащи его подальше, так он сразу и увял, обессилел, тут его и пришибить не грех.

За хутором начался короткий лесок, дальше тропа пошла вилять среди валунов.

Старшина вдруг перешел на шепот:
- Похоже, к деревне решили подкрасться не только мы…

Пока Оскар вертел головой, Острый вдернул его за ближайший валун, сбил с ног и придавил к камням.

- Не высовываться! – рявкнул Острый на барахтающегося инспектора, а пули уже клевали скалу над их головами.

Тем временем лейтенант достал портативный комком и принялся вызывать тревожную группу: « …обнаружена банда кочей. Что? Как всегда, всадников сорок. Квадрат 17-81. Уходить будут в северо-восточном направлении…»

Пока Шувалов докладывался на базу, Оскар перевел дух – он наконец-то освободился от туши старшины – и понемногу осматривался. В щель между валунами были видны низкорослые мохнатые лошадки возле нижнего леса. Стреляли как раз оттуда.

- Из винтарей бьют – ерунда, - пояснил старшина, - главное, на бросок гранаты их не подпустить. А наглые какие-то кочи попались, обычно они сразу удирают. Видно, охоту испортили мы демам.

- Какую охоту?

- Кочи промышляют похищением людей. Самый бандитский народец в Раме.

Подполз лейтенант, пошептался со старшиной. Шувалов указывал куда-то вниз, а потом вправо – на отдаленную рощу. Острый выслушал, кивнул, соглашаясь, похлопал широкой ладонью по автоматному стволу, и лейтенант вернулся на свою позицию.

Пули по скале защелкали гуще.

- Вон кочи окрайком леса в рощу пробираются, оттуда огнем нас прижмут, а снизу штурмовка начнется, гранатами нас закидают.

- И что тогда?

- Рама нам будет. Полная, понимаешь, темнота.

Оскар приник к щели между валунами: внизу - лесок, кустарник, справа - роща, между ними трава то и дело колышется, но кочи там ползут или ветер играет, не понять. Пограничники по-прежнему огонь не открывали, только перемещались с места на место, отслеживая маневры банды.

- Почему не стреляете? – не выдержал Оскар.

На этот раз старшина ничего не ответил, а гранитное лицо его и вовсе окаменело. Время разговоров для старшины закончилось. Характерным жестом он похлопал по стволам и пополз на правый фланг. Теперь уже и Оскар замечал шевеление высокой травы ниже по склону – кочи подкрадывались на дистанцию гранатного броска, видел мелькавшие в сторону рощи мохнатые шапки.

Послышался посвист – лейтенант дал сигнал и тут же открыл огонь, прижимая кочей к земле. Поднялся Острый во весь свой богатырский рост. Пуля тенькнула по его шлему, вторая щелкнула по валуну, а старшина спокойно навел автомат на рощу и ухнул по ней из подствольного гранатомета. На месте рощи замерцал черный шар, заклубилась в стороны пыль, внезапно ударил шквал ветра. Когда пыль отнесло в сторону, рощи уже не было, от нее осталась лишь громадная глинистая воронка.

Шувалов перестал мочалить траву перед валунами, он уже вел стрельбу из лазерного ствола - срезал убегающих кочей. Часть из них все-таки добралась до коней, и банда исчезла в лесу.

- Теперь до Рамы не остановятся, - подвел итог короткого боя старшина.

Он разглядывал синяк на плече: одна пуля все-таки нашла его, но не смогла прошить пуленепробиваемую гимнастерку. Пока лейтенант доставал пульт, вызывал автоэр, включал его автопилот и давал команду на подлет, Острый залепил ушиб пластырем.

Автоэр в самостоятельном полете движется медленно, автопилот ведет его, как сонный, так что Шувалов как будущий слушатель Академии успел блеснуть эрудицией и объяснил инспектору, что за чудо-оружие уничтожило рощу. Подствольник выстрелил самой настоящей черной дырой, пусть и микроскопических размеров. Известно: черные дыры – это схлопнувшиеся в сверхмалый объем выгоревшие звезды, причем плотность материи в черных дырах столь высока, а гравитация столь сильна, что даже свет не может из них вырваться. Исчезают, испаряются черные дыры лишь за счет квантовых эффектов. Большие черные дыры выгорают за миллионы лет, а малым достаточно долей секунды. Оружейники давно пытались приспособить сверхмалые дыры для стрельбы, но получилось у них только сейчас, в автоматах последней модификации. Граната, выпущенная из такого оружия, при попадании в цель схлопывается в черную дыру, втягивает в себя всю материю в радиусе пятидесяти метров и благополучно испаряется за считанные микросекунды. Вот и остался от рощи один дымящийся котлован. Да какая там роща! Укрепление из титанобетона не устоит перед автоматом, стреляющим погасшими звездами. Единственная беда – излучение, поэтому больше одного выстрела в день не сделаешь, если не хочешь облучиться и загреметь в госпиталь.

Несколько слов лейтенант сказал и о кочах – кочевниках Рамы. Вооружение они имели самое примитивное: винтовки да гранаты. Обычно никогда не нападали даже на двойку гала, сразу поворачивая своих коней на север, к спасительной Махатраме, так что сегодняшняя их наглая атака – факт непонятный. Покровительствовал им сам Морвольф, а орудовали кочи всегда отдельными бандами в сорок сабель.

- Все сказал? – спросил закончивший разговор по комкому старшина. – Тогда слушай: мы рассеяли банду прикрытия. Вторая банда похитила в деревне двоих детей и сейчас уходит в сторону Рамы. База сейчас собирает все свободные машины для преследования, мы тоже приказ получили. Похоже, просыпается Рама. Начштаба прав.

Плавно подлетел автоэр, Острый снова сел за руль, и машина взяла курс на север. Минут через пять сели возле заставы, на борт погрузилось отделение пограничников, и теперь уже они полетели останавливаясь.

Судя по радиопереговорам, расклад получался следующим. Кочи похитили в деревне двоих детей, мальчика и девочку, и теперь прорываются к Раме, чтобы сгинуть в ней с прихваченной живой добычей. Тревожная группа в составе пяти машин обязана перехватить банду на подходе к границам Метапортала и уничтожить ее. Поначалу боевая задача, поставленная перед тревожной группой, показалась инспектору не из сложных, учитывая подавляющее преимущество пограничников в вооружении и скорости передвижения, но потом он увидел горы.

Космической высоты ледяные вершины упирались прямо в синеву небес, закрывали все горизонты. Внизу зеленели вспоротые скалами джунгли. Мелькали ущелья с редкими бамбуковыми мостами. Бешеные реки в исступлении бились в узких каньонах, и вода без устали летела над зализанными валунами. Где-то там, в месиве лесов и скал, пробирались тайными тропами по опушкам и чащобам кочи. Но где? Разве найдешь в горах Гиркангара тех, кто прячется.

- Похоже, они. Давай – правее, - скомандовал прильнувший к стеклу Шувалов.

Машина заложила вираж, снизилась и пошла на бреющем полете. До мельтешащих верхушек деревьев рукой подать. Впереди и чуть справа по курсу, на склоне поросшего редким лесом далекого холма стали видны всадники. Разворачивая свой бег, они пытались уйти от преследователей.

Когда банду нагнали, кто-то из пограничников хохотнул, кто-то выругался. Скачущие внизу лошади оказались с рогами: это стадо оленей пыталось уйти от свистевшего в небесах грозного летучего автомобиля.

Автоэр вновь взмыл вверх, снова заработали следовые мазеры, на километры вокруг прощупывая непроницаемое для глаза зеленое месиво.

Прошло полчаса. Машина упрямо кружила над джунглями.

Громкая связь включилась внезапно, больно ударила по барабанным перепонкам. Всем машинам приказывалось лететь к Чугунной скале. Автоэр заложил левый поворот, и только верхушки деревьев внизу замелькали.

Сидевшие рядом с инспектором пограничники оживились.

- Головная машина обнаружила. Опять Сергею Ивановичу повезло.

- Может, у них следовые мазеры помощней?

- Ага, скажи: Ероша кочей почуял.

- А что? Недаром его Сергей Иванович возит.

- Преследуют кочей вдоль высохшего русла. Уходят на Чугунную.

- Оттуда до киселя километра три, а с Чугунки – только в пропасть. Хана кочам, теперь никуда не денутся, не поможет им Рама.

Джунгли оборвались. Оскар увидел разбросанные по небу машины пограничников, идущие параллельным курсом, а внизу – отряд всадников, скачущий вверх по черно-серому пологому склону.

То один, то другой автоэр пролетал над самыми головами кочей, но бандиты упрямо гнали мохнатых лошадей вверх по склону скалы.

- Стволов шестьдесят – справимся. Деться им некуда, там пропасть с километр будет, а то и полтора.

- Ишь как закрутились, помирать-то не хочется.

Вылетев на вершину Чугунной скалы, на ее каменное черноватое поле, банда закружила на месте. Постреливали кочи без энтузиазма, скорее, для острастки, видно знали: с ружьишка бронированные автоэры не взять. Пограничники ответный огонь не вели, и понятно почему: у каждого бандита через седло был переброшен мешок, и поди разбери, похищенный ребенок там или скарб кочевника.

Автоэры опускались, отрезали банде путь к отступлению. Приземлилась и машина с инспектором. Несколько пуль тут же погладили ее стекла, но даже царапины не оставили. Из машин посыпались солдаты, они занимали позиции за валунами, за автоэрами, брали банду в оцепление. В воздухе осталась лишь головная машина.

А кочи все кружили, мельтешили мохнатыми шапками. Полукольцо тем временем сжималось, автоэры наползали на конницу – прикрытые машинами пограничники старались приблизиться на расстояние верного выстрела.

Банда отступала к пропасти, постреливала лениво, словно дожидаясь чего-то. Положение кочей было безвыходным. Еще чуть-чуть, пограничники приблизятся, и, когда смогут стрелять в упор, начнется бойня.

Донесся жутковатый горловой клич, один из кочей вздыбил коня, затем погнал его кругом, разгоняя за собой остальных всадников, и за главарем кочи один за другим посыпались с обрыва прямо в пропасть. Миг – и на краю скалы никого.

Зачем-то головная машина рванула следом, но ей навстречу резко поднялась стена алого тумана. Казалось, пропасть высунула язык, чтобы слизнуть десантный автоэр. Машина ушла в сторону и все-таки зацепилась за алый дым. Завертело, закружило ее так, будто туман был сделан из бетона. Все-таки она пробила туман, и, уже падая, в самый последний момент машина выровнялась, напоследок увернулась от второго алого языка и села на скалу подальше от обрыва.

Алый туман медленно втянулся в пропасть.

- Молодец Сергей Иванович! – старшина повернулся к Оскару. – Одним словом, ас. Кроме него да Уржумского после Рамы никто бы не выправил машину, в ее киселе электроника с ума сходит. Ну что, посмотрим обстановочку?

Подняв автоэр вертикально метров на сто, Острый осторожно вывел его за край пропасти. В опускающемся киселе еще виднелись всадники. То ли скакали, то ли летели они, словно в замедленной съемке, и постепенно пропадали в алом мраке.

- Теперь их не догнать. Две души мы потеряли, так что кое-кому начштаба сегодня устроит разбор полетов. Но кто знал, что Рама продвинется на три километра? Никогда ее киселя у Чугунки не бывало.

Автоэр вернулся на скалу.

Инспектор вышел размяться и обратил внимание на то, что творилось возле головной машины. Казалось бы, ее экипаж только что спасся от верной гибели, но никто из встречавших его пограничников даже и не думал радоваться. Больше того, солдат, выходящих из головной машины, тут же разоружали и под дулами автоматов уводили к грузовому автоэру. Последним вытолкали скулящего Ерошу и запихнули ко всем остальным.

Оскар не стал ничего спрашивать. После проваленной операции лучше не задавать лишних вопросов.

На обратном пути пограничники молчали. Тяжелую думу думал и старшина, и разрешил он ее уже перед самой посадкой. Повернулся гранитной физиономией к Оскару и заявил:
- Завтра полетим в Мадрасовку и перевернем ее вверх фундаментами. Я предательство не хуже Ероши чую. Не чисто в Мадрасовке. И нечисть эту я достану.

Глядя на пудовые кулаки старшины, верилось: завтра мадрасовской нечисти придется несладко.

Вечер выдался славный, тихий, чуть облачный. Но вышел к полю перед куртиной берез отец Афанасий, достал трехствольный пистолет, не пожалел пол-обоймы, расстрелял облака, и небо очистилось.

- Зачем кочи крадут детей?

- Они и взрослых похищают, но тех под погоней трудней до Рамы дотащить, - сразу ответил Михаил Соломонович, готов был к вопросу Оскара, с которым снова встретился на знакомой лавочке, - по легенде именно детей Великая Темнота превращает в самых коварных демов. Говорят, Морвольф – один из детей, похищенных сорок лет тому назад, но на самом деле никто ничего толком не знает. Из глубин Метапортала, как с того света, еще никто не возвращался.

Северная заря в навалившейся ночи горела мутным алым светом. Легкий ветерок вскудрявил березы, донес фортепианные аккорды.

Сойдет ли ночь на землю ясная,
Звезд много блещет в небесах,
Но ты одна, моя прекрасная,
Горишь в отрадных мне лучах.
Бас выводил слова с чувством, чуть ли не рыдал.

- Афанасий выпивает, - пояснил Михаил Соломонович, - на Раму обиделся, не терпит, когда она над нашими гала верх берет. Это для нас, ученых, Метапортал – всего лишь уникальный физический объект, а для Афанасия – само зло и дьявольство. Он всю душу в борьбу с Рамой вкладывает.

- Какой-то странный крест у него на груди.

- Кришнохристианский. В двадцать втором веке местный мессия подсуетился, взял себе имя Криштос и состряпал для русско-индийского населения общую религию, благо Кришна и Христос во многом схожи. Местных чудесами не удивить, но слывущий дэвом Криштос умудрялся: с тех пор кришнохристианство – одна из ведущих конфессий на Эфе.

Кстати, если интересны чудеса, приходи к нам в научный корпус. С утра медики проверят всех, кто на автоэре в кисель попал, а затем мы с ними будем работать. Чего-то особенного не обещаю - кисель их краем задел, - но мелкие чудеса увидишь обязательно; как правило, сверхъестественные способности получает приблизительно половина из тех, кто окунулся Раму. Иногда после киселя обычный солдат чуть ли не в бога превращается, и не один месяц проходит, пока сержанты его обломают, сверхъестественные замашки выбьют. Был один интереснейший случай… Нет, ты видел, видел?

Михаил Соломонович вскочил, указал на северную зарю, после чего принялся нервно прохаживаться перед скамьей.

- Что я должен видеть?

- Голубые молнии начертали на небе формулы и сгинули, а я опять их не запомнил… нет, никогда к этому не привыкну.

Расстроенный старик вернулся на лавочку и ссутулился так, что казалось, рядом сидят два горбуна.

- А тебе что-нибудь чудится над ними? - Михаил Соломонович кивнул в сторону далеких гор. – Все видят мутный красный свет в горах, а над ним у каждого по-своему. Наташе не выдам, не бойся. У жены нашего начштаба теория есть, мол, Рама – это зеркало нашего подсознания, а, по-моему, теория ее есть обычная гуманитарная фантазия.

- Что я вижу? – Оскар призадумался. – Похоже на индуистский храм, построенный из света. Именно так - световой храм.

- Нет, ученому к такому привыкнуть невозможно. Абсолютно все видят Раму по-разному, по-своему. Даже приборы. Миллионы раз проверял. Два одинаковых фотоаппарата одновременно снимают Раму - синхронизация производится по атомным, цезиевым часам, - а изображения получаются разные. Даже теория появилась о разновременной связи Метапортала с объектами нашей вселенной. По ней взаимодействие с Метапорталом каждого объекта нашего мира, чуть ли не элементарной частицы, происходит в его собственном индивидуальном времени. Впрочем, теорий напридумывали множество. В Наташиной теории тоже что-то есть: какими фейерверками расцвечивалась Рама в мои молодые годы – ярче миллиона северных сияний. Сейчас не то, потускнела моя Рама.

Полыхала северная заря, звезды разгорались все ярче, а два человека под березами еще долго всматривались в алое мерцание, в его непередаваемое словами сияние.

Звезда надежды благодатная,
Звезда любви волшебных дней,
Ты будешь вечно незакатная
В душе тоскующей моей.

 

Глава 10

На траве стояли малиновые ботинки.

На них смотрел Мельник и собирался с мыслями, готовился открыть совет отряда. Лицо его посерьезнело, поумнело. Когда человек вплотную сталкивается со смертью, ему обычно не до шуток, а тут погиб сам командир отряда, человек, замахнувшийся на то, что никому не удавалось сделать целых триста лет. Казалось, Мельник думает вот о чем: жил себе на свете незаурядный человек, умствовал, алкал напитка богов, собирался стать дэвом, планетой командовать, и вот она, сома, - рядом! Но очнулась смерть, щелкнула пальцами, и что осталось от человека? Пара нелепых малиновых ботинок на зеленой траве.

Но это все казалось. На самом деле Мельник думал совсем о другом.

- Чего мы ждем? Его все равно не вернуть, - Чамп не выдержал, заговорил первым, выразительно показав на ботинки, перед которыми собрался отряд. – На башню надо шагать. Мужики, нас чуд-вино ждет!

Мужики напряженно молчали. Смотрели то на красавчика, то на Мельника и встревать не торопились – боялись, отлично понимая, что без Инженера расклад сил в отряде резко сместился в пользу бандитов. Лейтенант – человек чужой, он не в счет, а их осталось пятеро против двоих матерых уголовников. Не густо. Бандиты могут теперь их запросто перерезать, как волки баранов.

- Я не согласен с Чампом, - Мельник открыл планшет, напомнив всем, кто теперь хозяин карты и хранитель ключа к заветной соме, - до полудня времени много, десять раз успеем на башню подняться, поэтому предлагаю провести выборы командира отряда прямо сейчас. Мало ли какие фокусы нас ждут возле пирамиды, кто-то должен принимать решения.

Вот о чем волновалась душа Мельника на самом деле. Плевать ему уже было на дурацки погибшего командира, а хотелось только одного – поначальствовать.

Горожане одобрительно зашумели. Надеяться теперь они могли только на Мельника. И карта у него, и сам здоровяк, так что в случае чего сможет приструнить бандитов. Кандидат в командиры общее настроение уловил и засветился от гордости и предвкушения. Приближался его звездный атаманский час. Можно было, как говорится, переходить от демагогии к демократии.

- Начинаем выборы. Возражения есть? – спросил Мельник и к своему удивлению услышал негромкое:
- Есть.

Федор, повернулся к народу.

- Странные вы люди. Один, - кивок в сторону Чампа, - копытами бьет, на башню торопится, другому приспичило в командиры, а Арнольда Григорьевича что, уже забыли?

- Хватит болтать! Предложения давай, - выкрикнул Чамп.

- Будут предложения. Надо пройтись вниз по реке, проверить перекаты, отмели, плесы. Может, жив командир.

- Какой там «жив». Да он так шарахнулся затылком о камень, а течение сильное – слизнуло вмиг.

- Зачем он на течение вышел?

- Рядом там все, оступился, поскользнулся – и привет. Или ты меня в чем подозреваешь? Давай, гала, выкладывай, только думай, что говоришь, - рука Чампа опустилась на кобуру.

Все напряглись, ждали, рискнет ли офицер сказать то, о чем все думали, но боялись и заикнуться. Никто не хотел нарваться на бандитскую пулю. Жест Чернорукого не произвел на Федора абсолютно никакого впечатления.

- Не верю я тебе, Чампушка. Запросто ты мог отправить Арнольда Григорьевича на тот свет, поэтому и проверка нужна, а для этого тело найти требуется, по реке спуститься.

Раздались одобрительные выкрики, народный шум подтвердил: Федор высказал то, что у всех на уме. Чамп вышел вперед, выхватил пистолет. Следом достал еще и нож и швырнул оружие на землю.

- Пистолет я вчера чистил, и многие это видели. Проверяйте.

На глазах отряда лейтенантом взялся за осмотр. На лезвии ножа нет ни пятнышка крови. Ствол пистолета чистый. По всему выходило: сегодня это оружие в ход не пускали. Покончив с оружием, пограничник подошел к Чампу, внимательно осмотрел одежду, особенное внимание обратил на манжеты рубашки.

- Убедились? – обиженный красавчик привел себя в порядок, вернул оружие на место. - А теперь я скажу. На выборы согласен, но после них… идиоты могут идти по реке хоть до Дварики, а мы с Сурабом рванем на башню. Солнце высоко, опоздать только не хватает. Чуды ждать не любят.

Роскошная, с тремя орлиными перьями шляпа упала горожанам под ноги. Мельник достал давно приготовленные листки бумаги и голосование началось. А через минуту он уже блаженно улыбался. Сбылась его мечта, он наконец-то мог повелевать и командовать, к чему сразу и приступил.

Особым умом Мельник, может быть, и не отличался, управленческих навыков не имел, но сейчас он всем нутром чуял: первый приказ свежеиспеченного командира обязан быть популярным. Нельзя начинать против шерсти. Поэтому решил так: по реке искать тело никто не пойдет. Отряд немедленно отправляется к башне, чтобы уже сегодня все стали всемогущими дэвами.

Опустел лагерь мгновенно. На зеленой траве двумя малиновыми пятнами горели ботинки Инженера.

Пока шли к башне набежали тучи. Небо посуровело, а с ним и лица. «В солнечный полдень клыки Смеющегося разверзнут путь к соме» - эта фраза застряла в мозгах не только у Чампа, все надеялись на ясный день, но природа решила иначе.

Достали ножи, принялись рубить путь, пробиваться по лестницам, оплетенным лианами, и вскоре выбрались на крышу. Расположенная в ее центре пирамидка ничем не отличалась от пирамидки, найденной на первой башне. Приблизительно та же высота – метра три, точно такой же барельеф смеющегося дэва, с двумя выступающими мощными клыками. Кусты забили древнее сооружение где-то на половину высоты, не сильно, так что расчистили Смеющегося в миг.

Серые тучи маршировали по небу плотным строем, плечо к плечу. Ни просвета, ни лучика. Надежды на солнечный полдень увядали с каждой минутой. Не нравилось чуд-искателям и другое. Ну выйдет солнце, и что? Каким образом оно может помочь навеки окаменевшему дэву чего-то там разверзнуть? Непонятно. И все-таки искатели неотрывно смотрели в небеса.

Настал полдень, стрелки часов показали двенадцать и побежали дальше, а вверху ничего не изменилось - сплошная серая пелена. Можно было уходить, но никто не трогался с места. Все ждали неизвестно чего.

Вдруг в тучах появилась световая проталина, она быстро размывалась, выглянуло солнце, и небо очистилось прямо на глазах. Только на башне ничего не изменилось. Перед чуд-искателями все так же стояла гранитная пирамида, камни подогнаны - лезвие ножа не просунешь между ними. Все так же смеялся дэв-весельчак. И нет и намека на самые плохонькие врата, нет ни единого признака сомы.

Драгоценное время уходило.

Непонятно на что надеясь, Мельник приказал очистить место вокруг пирамиды. Замелькали ножи, народ с остервенением взялся за работу, и вскоре на пять шагов от пирамиды не осталось и травинки.

Начался осмотр. Под ногами крепкие плиты. Простучали. Под плитами - каменный монолит, без признаков пустоты.

- Очнись, сволочь! – рассвирепевший Чамп принялся трясти каменного дэва за клыки. – Разверзни!

Бог с бандитом не спорил, предпочитая смеяться из своей каменной вечности над глупыми чуд-искателями. Как те не старались, но секретные задвижки не находились, тайные ходы не открывались. Плиты и камни сидели мертво, не собираясь двигаться ни на миллиметр. Древняя башня не желала играть с людьми в чудеса. Поход обернулся розыгрышем.

Первым это понял пограничник. Кто-то еще продолжал скрежетать ножом по камню, кто-то тупо смотрел в лицо Смеющемуся, а Федор отошел к остаткам парапета и принялся изучать близкую здесь Раму, вглядываться в ее розовые туманы. Чуть позже попросил у Мельника бинокль, доставшийся тому вместе с картой в наследство от Инженера.

Когда пограничник тихо сказал: «Нашел», народ отреагировал вяло, и тем не менее, как-то необычайно быстро все оказались рядом с ним. Смотрел Федор на этот раз в противоположную от киселя сторону, на далекие скалы. Чуд-искатели сразу не поняли на что указывает лейтенант, но затем присмотрелись и увидели далекую сверкающую точку.

Бинокль пошел по рукам. В его круге далекая искра распадалась на четыре вертикальные слепящие черточки, между которыми угадывалось темное пятно. Похоже, там был вход в пещеру.

Бьющий с далекой скалы солнечный зайчик погас – это спряталось солнце. Без светового маячка скалы сразу слились в сплошную серую стену. Где та пещера, не привиделась ли она, теперь не разобрать, а тучи снова затянули все небо.

Два дня отряд безрезультатно искал пещеру и только на третий день нашел, а с ней и целый город, вырубленный в скалах. Вымер город, судя по всему, тысячи лет тому назад. Сотни каменных галерей, лестниц и балконов орнаментом украшали почти отвесную скалистую стену, но в орнаменте этом имелась большая дыра: на высоте небольшого небоскреба виднелся темный провал ведущий в недра скалы – вход в пещеру.

Перед подъемом, пока остальные готовили фонари, крючья, карабины и прочее снаряжение, Федор занялся Геркулесом. Выбрал место посытнее, чтобы осел мог и прокормиться, и до лужи добраться, привязал на длинную веревку, а на прощание обнял серого и что-то прошептал в длинное чуткое ухо.

Вверх шагали медленно, осторожно. Древние строители рубили в скале ступени не для легких прогулок, а устроили лестницу так, чтобы тяжело было подниматься врагам. Все открыто, ухватиться не за что. Тут и стрелы не нужны. Налетит ветер, хлынет ливень, и поминай как звали. На площадке перед входом в пещеру остановились отдышаться. Заодно поглазели на металлические зеркала: четыре широкие полосы отполированного металла были прикреплены к скале рядом с черным провалом входа. Именно они в полдень пускали солнечных зайчиков в сторону башни и по фантазии автора карты назывались «клыками Смеющегося».

Пещера встретила отряд темнотой и густой стаей летучих мышей, прошумевшей над самыми головами. Чуд-искатели включили фонари и ничего интересного не увидели. Под ногами - кости, на стенах - примитивные рисунки с изображением охоты на буйволов: обычное прибежище первобытного человека.

Через некое подобие коридора отряд перебрался в следующий зал, ибо пещерой его назвать уже было никак нельзя. Здесь цивилизация поднялась с корточек. Каменные скамьи и ложа украшал орнамент, а под ногами трещали не кости, а глиняные черепки разбитых амфор. Путешествие по времени и эпохам продолжалось и в следующих залах. Появилась мебель, свет фонарей выхватывал на стенах фрагменты фресок с изображением дэвов, а через несколько залов обнаружились фрески и с человеческими фигурами. Это цивилизация поднапряглась и перешла от изображения богов к изображению человека.

А затем они увидели свет. Привычный, электрический, от световых панелей, вошедших в обиход еще в двадцать первом веке. Он косо падал через приоткрытую двустворчатую дверь. История закончилась, началась современность. Чуд-искатели приготовили оружие.

Дверь вывела в тронный зал. Семь белых тронов стояли полукругом на ступенчатом мраморном возвышении. Для их оформления не пожалели ни полудрагоценных камней, ни инкрустаций из белоснежной кости единорогов. На стенах горели яркие фрески с изображением битвы между дэвами и демами. Но смотрели искатели вовсе не на все это великолепие, а уставились на человека, сидящего на тронных ступенях. Увидев людей, он поднялся и пошел навстречу.

Пистолеты вернулись в кобуры, автоматы – на плечи. К отряду хромал седой старик в красном лакейском камзоле.

- Привет, меня зовут Антроп, - сказал он.

- Привет, Антроп, - ответил за всех пограничник. – Как поживаешь? Не скучал?

- Я живу отлично. Я никогда не скучаю.

- Так это же чертов робот! – Чамп убрал пистолет последним. – Ты откуда здесь взялся, идиот?

- Привет, меня зовут Антроп. Я не идиот, я идеальный слуга, - робот ответил нейтральным тоном и все-таки показалось, что он капельку обиделся.

- Ладно тебе, идиот, не умничай. Докладывай, чья это лачуга, кто здесь еще есть.

Антроп поджал губы, замолчал. Теперь он точно обиделся, хотя теоретически этого не могло быть.

- Так он ничего не расскажет, - предупредил Федор, - модель простая, двадцать первого века, тогда этих домашних помощников, стилизованных под слуг викторианской Англии вовсю шлепал Китай для Америки. Умеют они, насколько я помню, не много: варить овсянку, подавать хозяину кофе в постель, ворчать на него, чтобы он там долго не нежился, и отвечать на прямые вопросы.

- Я прав, Антроп?

- Да, сэр.

- Господи, да он еще и плохо русифицирован. Как надо обращаться к человеку?

- Господин.

- Как себя чувствуешь, Антроп?

- Спасибо, сэр, извините, господин, хорошо.

- Так-то лучше. Ничего не болит?

- Колено на дождь вчера ныло, да и суставы что-то трещат.

- Ничего на самом деле у него не ноет, программу старого слуги отрабатывает, - прокомментировал Федор слова робота и засыпал того вопросами.

Выяснилось, что Антроп и есть тот самый загадочный слуга великих дэвов планеты Эфа, который умудрился выжить при расстреле дэвов. Кроме него в Суграмской бойне никто не спасся. А когда три века тому назад великие дэвы вознеслись на небеса, они приказали роботу сторожить их дворец со всем его имуществом и следить за работой систем жизнеобеспечения. Так что уже триста лет Антроп на хозяйстве во дворце тайного города, затерянного в глухом углу приграничья.

- Хватит о чепухе! – перебил вопросы разведчика Мельник. Он давно пыхтел от злости: еще бы, кто-то говорит, а он, командир, еще ни одного умного слова не сказал: – Слушай, Антроп, ты знаешь что такое чуд-вино, сома, вино Рамы?

- Да, господин.

- Во дворце есть сома?

- Да, господин.

- Вот о чем надо спрашивать! Теперь я твой хозяин, Антроп. Веди нас к соме. Чего стоишь?

- Ваш статус во дворце – гость. Вы не можете мне приказывать, - отрезал капризный робот, да таким тоном, что Мельнику кровь бросилась в лицо.

- Дем тебя побери! Эта жестянка еще кочевряжится. Да я тебе все платы из башки вышибу! – выхватил он пистолет, но Федор перехватил руку.

- Антроп, скажи пожалуйста, где сома?

- В соседнем зале, - робот указал на дверь в дальней стене.

- Спасибо, Антроп.

- Пожалуйста, сэр.

- А вот теперь ему точно конец! – Мельник все-таки вырвал пистолет и приготовился стрелять. Вспыльчивый гигант, привыкший по жизни к уважительному отношению, решил себя не сдерживать: - Чтобы я от какого-то вонючего робота оскорбления сносил?

- Не связывайся с ним, он может быть опасен, - Федор не отставал.

- Да что он мне сделает? У них программа, роботы человеку гадить не могут. Знаешь, сколько я этих жестянок дома переломал? Пну, - Мельник дрыгнул ножищей, - на пять частей разлетается! Только башка глазами лупает.

- Молодец, давай сперва сому заберем, а с роботом потом разделаешься. Никуда он не денется, - продолжая уговаривать разбушевавшегося Мельника, пограничник увлек его к дальней двери, к которой уже торопился отряд.

Теоретически Мельник был прав: Антроп не мог представлять опасность для человека, и даже ребенок мог спокойно оторвать ему голову. Роботов-слуг в целях борьбы с роботофобией всегда делали непрочными, чтобы они от толчка домохозяйки разваливались. Иначе их никто бы не покупал. Мало ли какой сбой произойдет, и что тогда взбредет в электронную башку!

Это в теории. А интуиция подсказывала Федору совсем другое: не стоит трогать Антропа. За годы в разведке Федор твердо усвоил: искательство сердцем надо чувствовать, по чувству жить, не по схемам; а интуиции всегда доверять – она дама честная, хотя и капризная.

Когда чуд-искатели шли мимо белых тронов, Сураб пошутил:
- Тронов семь, а нас восемь. Кто-то лишний. Может, одного сразу зарежем?

Но остроумие бандита никто не оценил, все думали о соме.

Дверь распахнулась, и отряд оказался в полутемном зале, впечатляющим в первую очередь размерами и мрачным колоритом. Вдоль стен стояли гигантские скульптуры дэвов из черного гладкого камня. Статуя Смеющегося располагалась отдельно в центре зала. Рядом с ним высилась ступенчатая пирамида. Свет от настенных световых панелей лоснился на плечах и бедрах черных дэвов, освещал пирамиду, но выше нее уже не мог пробить клубящийся мрак.

Алое световое пятно на вершине пирамиды чуд-искатели заметили сразу и почему-то моментально решили, что там и находится сома. Может быть, из-за статуи смеющегося дэва, который клыкастым сторожем стоял рядом с древним сооружением.

Для уверенности разведчик обратился к Антропу – тот кстати увязался за гостями.

- Где сома?

- На усыпальнице Смеющегося, - робот указал на пирамиду. Та, благодаря алому сиянию на вершине, напоминала вулкан перед извержением.

- Здесь вся сома?

- Вся.

- Мы можем ее взять?

- Да. Улетая на небо, хозяева сказали, что тот, кто доберется до сомы, уже ее заслужил.

За спиной пограничника горожане довольно переглядывались, кто-то не сдержал торжествующую улыбку. До чуд-вина рукой подать! Все оказалось не так уж и сложно. Пройдут считанные минуты, и они станут дэвами.

Началось восхождение.

Полуметровой высоты каменные блоки – неудобные ступеньки. Если это и лестница, то не для людей, а для богов. Кто-то безуспешно пытался по ним шагать, кто-то наваливался животом, пыхтел и кое-как переползал, но никто не отстал, и до срезанной верхушки пирамиды все добрались одновременно.

Посреди площадки стоял черный каменный куб, а на нем рубиновым светом горел в открытом футляре хрустальный шар. На черном кубе были выбиты три строки на древнеэфанском языке, которые Федор тут же и перевел:
- Двенадцать хрустальных кубков с вином истины обратят двенадцать счастливых в дэвов. Только выпивший вино истины до дна может пожелать всего. Слава имени его.

Никогда еще восемь взрослых человек не считали так лихорадочно до одного. Один. Всего лишь один хрустальный шар алел в полумраке. А было когда-то двенадцать, если судить по выемкам в камне, - ровно дюжина. Но одиннадцати из них уже нет. То ли растрачены за тысячи лет древнеэфанской истории, то ли похищены прохвостами и авантюристами с Земли за время истории новейшей - все это сейчас не имело значения. Их нет.

- Дэвом-то отсюда уйдет лишь один из нас, - расплылся в ухмылке Сураб.

Он высказал то, что остальные давно уже поняли. Всем стать дэвами не получится, как еще недавно мечталось. Их много, а вино истины выпьет лишь кто-то один. Арифметика простая. Чуд один. Искателей восемь. У всех одинаковое упрямство в глазах. Все вооружены. Никто никому не уступит.

И тогда восемь рук одновременно ухватились за оружие.

В начало. На следующую стр.

Сайт bogru.ru раскрывает тайны магии, загадки внеземных цивилизаций, рассказывает о мифах и легендах которые помогут посмотреть на мир с другой стороны. Аномальные зоны, непознанное, мистика, паранормальные новости, феномен НЛО, природные аномалии, оккультные практики, медитации, ритуалы, обряды, полтергейст, йети (снежный человек) и много другого, что будоражит наше мышление.

Сотрудничество

У нас есть много вариантов размещения рекламы: баннеры; нативная реклама, рекламные статьи и публикации.
Вопросы размещения, обзоров, рекламы и PR на сайте: bogrunout@mail.ru

Телескоп

Посмотрите в телескоп - увидите инопланетян