Семь ножей, семь автоматов, семь конкурентов в борьбе за чуд-вино

Борьба за чуд-вино

Отряд продолжал упрямо двигаться на север. До того места, где идущая в меридиональном направлении долина упиралась в долину, уходящую на восток, оставалось полдня пути. Именно там отряд поджидала опасная горловина, и не думать об этом чуд-искатели никак не могли.

Кисель подступал все ближе. Теперь он не жался скромно к западным холмам на правом берегу реки, а вплотную подступал к воде. А кое-где его розовый туман стлался и над рекой, почти дотягиваясь до левого берега, вдоль которого муравьиной цепочкой шли чуд-искатели. На карте граница распространения киселя проходила гораздо западнее, но карте они давно не верили. Этот клочок бумаги уже абсолютно не соответствовал действительности – розовые туманы киселя клубились там, где их не должно было быть и в помине.

Больше всего отряд заботила так называемая горловина – место пересечения двух долин. Если карта на этот раз не соврет и горловина окажется чистой, то дальше предстоит легкая прогулка. Путь по широкой зеленой долине поведет отряд прочь от Рамы, на восток, к людям, и восьмерым чуд-искателям с одним ослом останется лишь дойти до храма. Но плохи будут дела, если кисель все-таки перекрыл узкую горловину, и придется возвращаться той дорогой, по которой они сюда добрались. На этом пути не избежать встреч с полудемами-людоедами, да и времени он займет гораздо больше. А кто знает, что может случиться с сомой и с ними во время такого долгого и изнурительного путешествия.

До горловины оставалось всего несколько километров. Чуд-искатели брели молча, но напряжение тем не менее чувствовалось. Казалось, в тишине раздается еле слышное змеиное потрескивание, будто идет отряд не дикой горной страной, а под проводами ЛЭП. А когда Мельник и Сураб оказывались рядом, тишина начинала чуть ли не искрить – такой вольтаж возникал между ними. Всему виной была шутка бритого бандита. Не простил ему Мельник своей истерики, не забыл, что с ним, пьяненьким, случилось, когда бандитская сволочь опустила руку ему на плечо и поскрежетала голосом робота-шизофреника.

Не забыл о шутке и Сураб, и когда вспоминал о ней, снисходительно поглядывал на командира, при этом рожа его расплывалась в самодовольной ухмылке. Какая остроумная шутка получилась! Ведь всем отрядом пришлось держать Мельника, когда тот перестал визжать и принялся рваться к Сурабу, чтобы набить шутнику морду.

Первым почувствовал опасность Геркулес. Осел остановился и пару раз возмущенно крикнул. Жиденький розовый туман дымился над самой травой слева по курсу и с каждой минутой подбирался к отряду. Пришлось принять правее, вплотную к скалам, чтобы не шлепать по мелкокиселью.

Неглубокого киселя чуд-искатели не боялись: он не опасен и годится разве что для мелких чудес. На Эфе таким киселем в основном забавлялись бабы и пацанва. Присядет бабенка в мелкокиселье на минутку, глядишь, и от женских хворей избавилась. Нырнут в него с головой пацаны, вытаращат глаза и вскоре начинают сквозь одежду видеть, одноклассниц и молоденьких учительниц смущать. А вот демы из такого киселя не выскочат, не нападут – негде им там развернуться.

Все это чуд-искатели отлично понимали и все-таки держались от розовых туманов подальше. Берегли свои нервы для горловины, вдруг через нее вброд по мелкокиселью можно перебраться. Ну будешь потом неделю мочиться огненной, горящей в ночи струей – не страшно. Страшно, если алая стена полностью перекроет проход между долинами.

Очередная сливовая рощица осталась за спиной, чуд-искатели увидели горловину и остановились.

Реальность оказалась не самой плохой, не самой хорошей, но достаточно противной. В узком проходе кисель не стоял стеной до небес, не стелился ниже травы, а поднимался ровно до середины крутых склонов. Временами его розовые полотнища бледнели, отступали, почти полностью освобождая путь, но почти сразу же возвращались, и снова кровавая пелена затягивала и надежно перекрывала единственную и спасительную дорогу на восток.

Карта все-таки обманула. Она допускала в этом месте лишь границу с метапорталом, а вовсе не разгул алого тумана.

Начался совет отряда с оценки ситуации.

Крыльев ни у кого нет, автоэра нет - через скалы, громоздящиеся по правую руку, не перелететь. Можно рвануть прямо через кисель, особенно в тот момент, когда его относит в сторону, но этот вариант слишком рискован. Абсолютно неизвестно, когда алая дрянь качнется назад и как долго придется в ней находиться. В глубоком киселе человеку порой и минуты хватает, чтобы сгинуть без следа. Да и демы в нем не дремлют, поджидают.

- Чего ждем? Поворачивать надо! - не выдержал Чамп.

Знал, что торопится, что надо дать возможность первым высказаться командиру, но терпения не хватило, сказывалось раздражение от последних событий. Сома почти в руках, а несет ее пока какой-то дурак, дни проходят, а считалочка замерла на цифре семь. Осторожными стали. А из-за этого не фарт, поэтому и случай не подворачивается для считалочки, а случай – это бог, только на него в жизни и надо надеяться. Ничего, на долгом южном пути еще не раз подфартит.

- Мельник точно назад не пойдет, - проскрежетал Сураб, но и на его шутку, и на слова Чампа никто не отреагировал.

Горожане просто не знали, что делать. Они понимали, что выбираться из Северного Гиркангара надо южным путем, другого выхода нет и все-таки надеялись на чудо. Уж больно не хотелось им возвращаться мимо каменного города дэвов, где еще витает электронный дух сумасшедшего робота, тащиться по мрачным долинам с черепами на заборах, ожидать в спину людоедского копья, снова сражаться с полудемами. Не угадаешь ведь, кто на этот раз попадет на шашлык людоедам, а здесь у горловины от прямого и безопасного пути к храму отделяет всего-то алая полоска марева.

- Что скажешь, Федор? - спросил Мельник.

- Рано отступать. На этом участке надо прорываться.

- Еще чего! – взвился бандит в шляпе. – Чтобы мы демами стали, и твоим гала было кого расстреливать? Нет здесь прохода!

- Прямого - нет, значит, надо применить обходной маневр. Вон на склоне пара вполне симпатичных террас имеется.

- Чтобы шею свернуть.

Вблизи террасы выглядели не такими уж и симпатичными. Верхняя не годилась вовсе, а нижняя терраса проходила над самым киселем, да еще имела опасное сужение. И все-таки решили прорываться здесь.

Подъем на террасу дался нелегко. Федор и Артур тащили вверх Геркулеса, осел фыркал на близкий кисель – как все нормальные животные он метапортала боялся – бил копытами так, что комья глины летели, но по склону взбирался бодро, словно понимая, что только так можно убраться подальше от розового тумана.

Перед сужением отряд остановился.

Трудное место походило на перемычку или узкий мостик и было пакостным во всех отношениях. Мало что узкая, так еще в своей нижней точке перемычка опускалась почти до самого киселя, в розовом вареве которого плавали черные тени. Единственный плюс перемычки заключался в выступающем над ней камне, который при случае мог послужить точкой опоры. Пока отряд рассматривал сужение, кисель заметно поднялся и теперь клубился всего в паре метров от ботинок. Напомнила Рама: здесь не место для размышлений.

Видя как в розовом вареве заметались черные тени, люди приготовили оружие. Неспокойно было в глубине киселя, одна из теней кружила у самой поверхности, поэтому чуд-искатели собирались прикрывать друг друга огнем - на перемычке особо отстреливаться не станешь.

Первым шагнул на перемычку Чамп. В одной руке он держал пистолет, а второй хватался за выступы, пластаясь по отвесной стене. По-змеиному ловкий, он в секунду перебрался на другую сторону, и на лицах горожан мелькнуло что-то вроде разочарования. Не успел красавчик отряхнуть брюки, а рядом с ним уже стоял Сураб. Вскоре на счастливой стороне очутился и Артур. Кряхтя и потея, за ним перебрались молчуны и Бухгалтер.

Настала очередь Федора с Геркулесом.

До середины перемычки все шло гладко. Федор уговаривал осла, поглаживал его и медленно вел за собой. Нервы у осла не выдержали в самом узком месте «мостика», на впадине. Он всхрапнул жеребцом, шарахнулся и задними копытами сорвался с террасы. Камни беззвучно посыпались в алое марево. В нем заметались, бешено закружились черные тени. К счастью, пограничник успел набросить узду на скальный выступ.

- Давай, Геркулесик, держись, - хрипел Федор и рвал узду.

Не желающий провалиться в чужие вселенные осел всхрапывал, цеплялся передними копытами за край, косил на человека безумным глазом и так молотил задними копытами по склону, что камни десятками летели с обрыва. И все-таки Геркулес погибал, его туша продолжала сползать вниз, а зад уже купался в киселе. Из последних сил Федор позвал на помощь, но никто не сдвинулся с места. Все только смотрели на бесполезную борьбу пограничника за жизнь животного, а помогать не собирались.

Передние копыта поехали вниз, сдвинулись на самый край пропасти, осел жалобно посмотрел Федору прямо в глаза, а тот боковым зрением заметил промельк – кто-то метнулся к ним. Тут же две мускулистые руки вцепились в узду, рывок! и Федор с Артуром оттащили осла в безопасное место. Пока пограничник с парнем переводили дух, потрясенный осел выгибал шею, волновался за свой зад, чуть было не пропавший в иных мирах.

Осталось дождаться Мельника. К узкому месту он подошел по-командирски уверенно, но вдруг остановился, попятился и замер, вжавшись спиной в скалу. На крики, уговоры Мельник не реагировал, а только сполз по скале на корточки и закрыл лицо руками. По лицам «товарищей» Федор понял, что никто из них помогать командиру не собирается. Ему одному придется пыхтеть, а эти кандидаты в планетные боги рисковать своими драгоценными шкурами не станут.

Что Федор нашептывал Мельнику, как привел в чувство, так и осталось тайной. Но по шажочку, уговаривая на каждом метре, он сомлевшего чуд-искателя через сужение все-таки перевел.

Уходили от киселя самым быстрым шагом. Впереди поторапливался Мельник, а рядом с ним, чуть ли не переходя в галоп, поспешал и гарцевал Геркулес.

Когда отряд миновал горловину, спустился в долину и пропал из вида, кружившая в киселе тень поднялась из алой глубины на поверхность, выпрыгнула на террасу и обернулась плащом с капюшоном. Плащ отряхнулся по-собачьи, закрутился в вихрь и взлетел на вершину скалы. Из-под рукава пустой плащ долго «смотрел» в ту сторону, куда ушел отряд, а затем взмыл под облака, явно торжествуя, выписал в небе пару фигур высшего пилотажа и шлепнулся назад в кисель.

Вечером чуд-искатели достали заветную канистрочку и пустили в ход последний спирт. Через час Мельник на всю окрестность уже нашептывал Артуру:
- Малец, хороший ты парень, а тоже приличная сволочь. Дай поцелую. Осла спасал, а меня бросил. От командира хотели избавиться? Осла тебе жалко, да?

И своей здоровенной ножищей Мельник пнул в зад не ко времени подвернувшегося Геркулеса. Осел не обиделся, дружелюбно махнул в ответ огненным хвостом и потрусил в сторону. Купание в киселе не прошло для него даром: зад осла, обожженный физикой иных вселенных, светился в темноте всеми цветами радуги, задние копыта полыхали двумя красными стоп-сигналами, а хвост горел ангельским мечом. На ослиный зад, привидением бродивший вокруг лагеря, никто не обращал внимания. Привыкли.

- Ничего у вас не выйдет! Не избавитесь от меня! Знаешь, почему? Везучий я. С бабами – всегда в пролете, зато в картах… Я и стану дэвом! Сома моей будет. Кстати… где моя карта?

Мельник принялся шарить по карманам и достал свернутую в трубочку карту Инженера.

- Малец, подарить тебе карту? Карту сокровищ! На, делай с ней что хочешь, да хоть Геркулесу в задницу вставь! Там ей самое место.

Он швырнул карту и захохотал, представив, как аккуратно свернутая в трубочку карта сокровищ торчит у Геркулеса из определенного места, а осел орет и нервно машет огненным хвостом.

Когда Мельник ушел, карту чудов поднял Федор. Он включил фонарик, развернул ее и принялся изучать.

- Странно, я работал почти во всех храмовых библиотеках, а ничего подобного не встречал.

- Какая разница, - подсел к нему парень, - сому-то нашли.

- Не скажи, источник важен. Откуда эта карта вообще взялась? Вдруг морочит нас Рама? Сколько дней ходили по самой границе, и ни одного боевого соприкосновения с демами.

- Тебя испугались, Тимурыч!

- Если бы. Я чуял, сильнейшие демы за нами шли, а как только добыли мы сому, сгинули и даже хвост Геркулесу не оторвали. В походах за чудами еще ни разу без подлостей демов не обходилось, а сейчас ни одного дема за спиной не осталось, пусто до самого киселя. И раньше не нападали, и сейчас отстали.

- Везучие мы.

- А я думаю, может, сому нам демы специально подсунули, чтобы мы эту гадость к людям вынесли?

- Не смеши, Тимурыч! Вам, гала, вечно демовские заговоры чудятся. И разве сома – это гадость?

- Да, если она соблазн сверхчеловеческий.

- Ерунда! Ты как поп рассуждаешь, а не как военный. Стать дэвом, подняться над людишками, получить власть, карать мерзавцев – самое то, лучше не бывает.

- Сураб с Чампом тоже так думают, - пограничник кивнул в сторону костра, откуда донесся пьяный гомон кандидатов в планетные боги. Артур зло сверкнул угольными, упрямыми глазищами.

- Я и хочу стать дэвом, чтобы от них отличаться. Ничего ты не понял, Тимурыч!

- Куда уж мне.

- Нет, ты скажи, почему это нельзя становиться дэвом? Что молчишь? Сказать-то нечего!

- Есть чего, но говорить об этом рано. Сперва надо живыми до храма добраться.

- Да что с нами случится? Демов – сам сказал – нет, шагай себе долиной на восток. Мнительный ты, Тимурыч, а еще разведчик, искатель.

Парень ушел к своим, а Федор буркнул:
- В дэвы он собрался… ты сперва заслужи, чтобы тебя по имени называли, а то все Малец да Малец.

Какое-то время Федор еще изучал карту чудов, и вдруг швырнул ее в огонь. На миг костер задумался, а потом полыхнул таким пламенем, осветив стоящие вокруг деревья до самых верхушек, будто карту действительно сработали в какой-то демовской преисподней.

На утреннюю рыбалку пограничник отправился один. Теперь, когда Великая Темнота осталась далеко позади, а впереди лежал сравнительно безопасный путь, в отряде решили двойками на добычу пропитания не ходить, не искушать друг друга. Мутную историю с гибелью Инженера никто не забыл. Прикидывая свои шансы на сому, каждый из чуд-искателей помнил, что рядом с ним идут не просто семь конкурентов в борьбе за чуд-вино, а семь ножей и семь автоматов от которых еще надо уберечься. Один Чамп чего стоит. Что за проблема для хорошего стрелка выбрать момент и убрать шесть-семь человек. Черные искатели не сомневались: подвернется случай и любой из них зарежет остальных за милую душу. Сильней других проклинал себя за пьяную ночь Бухгалтер. До него дошло: сегодня он ведь мог и не проснуться. Вон, какие морды вокруг – суровые, зверские. Бухгалтер пока не видел своей физиономии. Страх изъел кожу на его лице лиловыми пятнышками. Внешностью Бухгалтер вообще никогда не блистал, благодаря ей, а вовсе не профессии, он и прозвище свое получил, и теперь выглядел совсем жалко.

Стоило пограничнику исчезнут за деревьями, как в ту же минуту к Артуру подошел Чамп.

- Брезгуешь друзьями, Малец? Все-таки подружился с гала?

- С чего ты взял? Треплемся просто.

- О чем? Не темни, выкладывай, Малец.

Казалось, ничего особенного Чамп не сделал: слегка прищурился, перестал улыбаться, ткнул указательным пальцем в кобуру, а парня как парализовало - страшно стало до тошноты. Он подробно пересказал ночной разговор.

- Значит, демы от нас отстали – хорошо. Ты почаще с гала болтай. Малец - молодец! - закатив парню по своему обыкновению ласковый подзатыльник, бандит отошел к своему бритому дружку.

Пока Чамп с Сурабом что-то обсуждали, Артур себя тихо ненавидел, проклинал за свой подлый страх. Опять он испугался, снова задрожал овцой, а ведь Чернорукий его припугнул еле-еле. А вот Тимурыч не испугался бы. Заехал бы бандиту в рожу, да еще платочек протянул: утрись бандитская сволочь, в порядок себя приведи. Какие же все они гады!

А бандиты пошептались, перемигнулись, после чего Сураб двинулся в сторону Мельника и стал ходить вокруг него кругами. Мельник занервничал сразу, а после пятого круга лицо его стало красным. Сураб нарезал еще пару кругов и, пытаясь положить руку Мельнику на плечо, проскрипел:
- Привет, меня зовут Антроп.

- Да пошел ты со своими идиотскими шутками! – Мельник смахнул руку с плеча, поднялся во весь свой гигантский рост. – И подальше!

- А что будет? - Бандит и не собирался уходить.

- Шею тебе сверну.

Горожане, придвинувшиеся чтобы помочь командиру, попятились. Запахло нешуточной разборкой, и никто не имел желания в ней участвовать.

- Знаешь, плевать я на тебя хотел.

Сураб снизу вверх посмотрел на Мельника, довольно-таки противно почмокал толстыми губами, по-верблюжьи выкатил их в трубочку и плюнул на командирский ботинок. Мельник смотрел на ботинок, и лицо его багровело на глазах.

Кровавой, рубиновой полосой солнечная дорожка протянулась через плес прямо к ногам Федора. Пограничник снял ботинки, вошел в холодную воду и почти сразу же высмотрел большую непуганую рыбу. Она замерла на мелководье и раздувала пышные жабры.

Федор поднял острогу и замер. Со стороны лагеря донесся визг. Так визжать могла лишь свинья, когда ее забивают, да вот закавыка, ни кабанчика, ни свиньи в лагере просто не могло быть.

 

Глава 5

Теория: любовь к человеку, кабинет №4.
Практика: мангашские демонцы, кабинет №2.

Мимо расписания Оскар направился прямо в четвертую аудиторию.

Если инспектор приготовился к долгим и скучным умствованиям на тему любви к ближним, то он ошибся. Вместо симфонии, выражаясь фигурально, он услышал короткую автоматную очередь. Когда Оскар уселся за последнюю парту, у доски уже стоял отец Афанасий. На этот раз он был в форме пограничника, но массивный фиолетовый крест по-прежнему горел на груди, а из-за пояса, как всегда, торчал трехствольный пистолет.

- Практическое занятие на сегодня отменяется, - объявил батюшка, и класс радостно зашумел. - Мой урок сокращен до десяти минут. После него мы все отправляемся на Демовы Валы – в связи с будущими злобствованиями Рамы начинаются работы по их укреплению.

В ответ на недовольный ропот Афанасий выхватил пистолет, грохнул рукояткой по столу и добавил голосу мощности:
- Смирно! Я буду говорить о любви к человеку. Вы уже не обтески, а настоящие солдаты, поэтому буду краток. Слишком много всякой дряни прется через нашу границу. Очоркочи, бичуры, паскунджи, арамы, мангасы, хтоны всех мастей, эбы, волкодлаки всяческие – кто только не пытается прорваться в наш мир. Все они будут уничтожены. Вам предстоит убивать демов десятками, поэтому вы четко должны представлять, ради чего, ради кого эти убийства.

Человек, любовь к человеку - вот наше единственное и священное оправдание. Пока помните об этом, никакие демы вам не страшны. И будьте готовы платить за свою любовь. Меня, например, отлучили от официальной церкви с формулировкой «за любовь к человеку», и ничего, я все равно вас, сволочей, люблю.

Но что есть человек? Как отличить человека от дема? Это просто. Древние мудрецы учили: человек – это двуногое существо без перьев - и были абсолютно правы. Двуногое, но в перьях? Расстрел на месте. Голубая кровь? Расстрел на месте. Считает себя сверхчеловеком, лучше других? Расстрел на месте. Кроме человека нашу границу не перейдет никто.

Вопросы есть? Вопросов нет. А теперь - вольно!

Припекало солнце. На вершинах холмов ветер трепал красно-зеленые стяги пограничников и знамена, на которых красовались двуглавые орлы со звездами на крыльях. На одну из вершин сел автоэр, из него вышли Уржумский и Оскар.

- Это и есть знаменитые Демовы Валы. Триста лет на них стоим. Именно здесь начинается зона ответственности нашего отряда, - широким жестом капитан предложил осмотреть всю панораму, весь рубеж.

Холмы, следуя за плавными изгибами реки, перекрывали всю широкую долину от леса до леса, от горизонта до горизонта. Строительные роботы и пограничники трудились в основном на вершинах холмов и на склонах, обращенных к речке. На противоположном, северном берегу испещренные островками кустарников зеленые луга простирались до лесистых предгорий, за которыми поднимались, доставая до синих небес, ледяные вершины Гиркангара. Несмотря на жаркий день, над изумрудными травами заречья клубился жидкий алый туман.

- Из этого киселя Рама и нанесет удар. Видите, куда дотянулись его языки? – спросил капитан.

- Теперь вижу, - ответил инспектор. После слов пограничника он на самом деле разглядел едва различимые щупальца алого тумана, дотягивающиеся от предгорий почти до самой речки.

Завершая панорамный осмотр, Оскар заметил на юге гряду холмов явно искусственного происхождения. Ни кустика, ни пятнышка зелени не было видно на высоченных серо-желтых отвалах земли. Такие отвалы обычно остаются после вскрышных работ, но что за месторождение там разрабатывается, Оскар спросить не успел. К ним стали подходить пограничники - командный состав докладывал капитану о проделанной работе.

Затем все двинулись осматривать укрепления.

Командиры показывали Уржумскому скрытые позиции, устроенные на господствующих высотах, площадки для пулеметов, окопы полного профиля. Траншеи, соединяющие окопы и пулеметные площадки были тщательно замаскированы дерном и ветками. Разговоры по ходу осмотра велись соответствующие. О секторах обстрела, боекомплектах, организации огня, расходовании патронов. О том, что за пулеметами будут работать лучшие огневики. О пристрелянных ориентирах и общем управлении обороной Демовых Валов.

Спустились по склону холма чуть пониже, почти к реке, к водному рубежу, как сказал кто-то из офицеров. Работа здесь кипела. Гремели ковшами землеройные комплексы. Солдаты устраивали и маскировали огневые точки. Строительный робот заканчивал сборку блокгауза.

- Откуда он здесь? – спросил инспектор Уржумского и показал на танк.

Броневая машина навеки остановилась на склоне пригорка, так и не взгромоздившись на его пьедестал. Левая гусеница сбита. Ствол торчит в небеса. Башня разворочена. На борту вытравлен дракон – рисунок хорошо просматривался даже сквозь броневые сколы и потеки ржавчины.

- Память о микровспышке шестьдесят седьмого года. Мощная тогда атака случилась, горячо было на рубеже, восемь пограничников потеряли. До сотни демов атаковали, а потом покатили танки. Это Рама – никогда не знаешь, что от нее ждать: то орды кочей хлынут из алого тумана, то ударит танковый клин, - капитан чуть ли ни слово в слово повторил мысль Михаила Соломоновича, и, повернувшись в сторону севера, добавил: - А вот и дракон.

Со стороны гор по синему небу ползла темная точка. Офицеры взялись за бинокли.

- Дракон-разведчик класса ВАТ15.

- О трех огнеметах, с одной пушкой, механический.

- Тихоход, минут десять будет тащиться.

Заметив недоумение инспектора, Уржумский растолковал слова пограничников.

Механический беспилотный дракон-разведчик явился на Эфу из пятнадцатой вселенной по классификации Арно-Тихомирова. Машина допотопная и опасна лишь на дистанции метров сто и ближе, тогда ее огнеметы могут и автоэр сжечь. Если попадут. Таких драконов пограничники на самых обычных вертолетах еще триста лет тому назад десятками сбивали.

- Товарищ капитан, разрешите? – козырнул начштабу молоденький лейтенант-крепыш. Лицо у него было не по годам серьезное, сосредоточенное.

- Действуйте, Сергей Иванович.

Первым в кабину серебристого автоэра-истребителя впрыгнул волкодав Ероша, затем занял свое место Сергей Иванович, пристегнулся, и автоэр взмыл чуть ли не вертикально в зенит.

- Странный пес этот Ероша, - сказал один из офицеров, - после перегрузок ему плохо, по часу потом отлеживается, а все равно лезет в машину, ни одного боевого вылета еще не пропустил.

- Нормальный, - моментально вступился за любимца отряда другой офицер, - если пес любит хозяина, так и надо.

- Наш лучший ас, - добавил третий офицер и протянул Оскару бинокль, - сами сейчас увидите.

В круге бинокля черная махина дракона, смахивающая на летящий паровоз, была видна как на ладони. Летел он спокойно, попыхивал белым дымом, помахивал хвостом. И вдруг заволновался, резко сменил курс и пошел набирать высоту.

Но куда ему до автоэра-истребителя!

Тот поднялся до облаков, зашел со стороны солнца и пошел в резкое пикирование – прямо на цель. Дракон встретил атаку выстрелами допотопной пушки, но белые дымы разрывов пришлись далеко от трассы истребителя. Если видеокамеры дракона смотрели на автоэр, то они зафиксировали в свои последние секунды весьма эффектное зрелище. Летит на тебя серебристая машина смерти, трассу держит, как влитая, не отвернет, и вся полыхает красным светом, ведет бешеный огонь.

Из последних сил плюнув пламенем в пролетевший мимо серебристый призрак, дракон клюнул носом, и, разваливаясь на части, дымя, свалился за рощу. Грохнул взрыв, и черный дым заклубился над деревьями.

- Вот и ладушки, нечего здесь шпионить, собирать информацию по системе обороны, - подвел итог офицер.

- Я бы хотел спуститься к реке, - инспектор обратился к Уржумскому.

- Опасно там. Кисель рядом, поэтому мелкие демы пытаются освоить и наш берег.

- Но бродит же человек над самой водой, вон тот, в белой майке, со странной рукой.

- Так это Егор, - ответил капитан, - Пойдемте, но на пять минут. Рама сейчас нестабильна, мало ли кто из киселя выскочит.

Пока спускались, капитан рассказывал о Егоре.

Руку он потерял в памятном шестьдесят седьмом, тогда демы чуть было целиком его не сожрали, но донорскую конечность Егор пришивать не захотел. Пришлось врачам по его заказу соорудить протез с универсальным креплением, позволяющим превращать конечность то в титановый манипулятор, как у робота, то в ножницы, то в трехствольный пистолет. Все из-за лютой ненависти Егора к демам. Протез не давал забыть о ней.

- Привет, Егор.

- Привет, кэп.

Капитан с сомнением посмотрел на лейку с надписью «керосин» в титановом манипуляторе инвалида, на прилипшую к углу рта сигарету, но ничего не сказал. А Егор закончил заливать керосином одну нору и перешел к следующей, приговаривая:
- Нюхайте, сволочи, нюхайте.

Выглядел Егор жутковато: выпущенная на застиранные солдатские брюки майка, металлическая конструкция вместо руки, худое, жилистое и будто изжеванное тело, что хорошо было заметно по вытатуированным на груди драконам – рисунок словно порвали на клочки и кое-как склеили; глаза без зрачков, вываренных до белизны.

Методично заливая керосином норы, Егор уходил все дальше.

- Гномов выводит, - объяснил Оскару офицер с биноклем, - гномы к экологии нежные, керосин на нюх не переносят.

- А чем гномы опасны?

- Ничем, разве что пакостят помаленьку. Самое главное: в зоне ответственности отряда демов не должно быть в принципе, даже мелких. Им только дай слабину. На рубеже надо без компромиссов и сантиментов: либо мы демов, либо демы нас. О, двух рамаистов поймали – сегодня не скучно.

Со стороны реки солдаты подвели двух длинноволосых молодых людей в шафрановых монашеских тогах. Стояли они перед Уржумским опустив головы, в глаза не смотрели. Один из них прикладывал платок к распухшей губе. Капитан что-то хотел им сказать, но передумал, лишь рукой махнул и скомандовал:
- В мою машину - сам ими займусь.

Рамаистов увели.

- Их расстреляют? – спросил Оскар офицера.

- Ну что вы. Это же люди, правда, верующие. Из тех, кого заставь богу молиться, а он и лоб разобьет. За попытку броситься в Раму их всего-то вышлют с планеты без права на возвращение, - офицер подумал, каким образом охарактеризовать ситуацию поточнее, и выдал фразу, которую Оскару предстояло услышать еще не раз. - Беда в том, что на Эфе никто не хочет быть просто человеком.

Пограничники снова взялись за бинокли – над изумрудными лугами со стороны киселя к реке приближалось хрустальное размытое облачко, будто летела стая больших стрекоз.

- Пойдемте, машину сейчас подадут, - к Оскару подошел Уржумский, - надо эту парочку богоискателей вернуть их начальству, заодно посмотрите на лагерь рамаистов, там есть весьма интересные люди.

- А что там за серебристое пятно?

- Эльфы. Вам лучше не видеть того, что здесь будет происходить. Егор-то готовится.

Инвалид действительно бросил лейку, вытащил из кустов мотоэр – его воздушный мотоцикл отличался от обычных гражданских двумя пулеметами - вместо манипулятора прикрепил к культе трехствольный пистолет и полетел навстречу хрустальному облачку.

- Многие из наших не любят Егора именно из-за эльфов, - капитан открыл дверцу автоэра и жестом предложил инспектору садиться, - эльфов ведь достаточно просто пугнуть, так что нечего превращать работу в бойню.

- Так почему его не остановили?

На вопрос инспектора Уржумский не ответил, сел за руль и повел автоэр на юг.

- По-моему, они подросли, - сказал Оскар, когда они пролетали над грядой свеженасыпанных холмов. По холмам ползали строительные роботы.

- Вы не ошиблись, здесь строится второй рубеж обороны.

- Зачем? Насколько я знаю, для защиты от Рамы отряду всегда хватало Демовых Валов.

- Пусть будут, - не вдаваясь в подробности, ответил капитан, - никто не знает, чем обернется вспышка.

Над знакомой Оскару деревней автоэр сбросил ход. На хоккейном поле в этот раз никто не играл, пусто было и на центральной площади, лишь посреди нее стояла женщина в черно-белом сарифане, и, закрываясь от солнца рукой, всматривалась в пролетавшую машину.

- Мы летим в Мадрасовку? – спросил Оскар.

- Почти. Лагерь рамаистов вон за тем леском.

Через минуту автоэр сел на окраине палаточного городка.

Встречал гостей полный, невысокого роста бородач в куртке средневекового покроя. На широкой груди бородача висела серебряная «сороконожка» с блюдце величиной (звезда о сорока лучах, символ Рамы). Очки в тонкой оправе делали бородача похожим на актера, готовящего роль шекспировского Клавдия, дяди Гамлета. Он расплылся в добрейшей улыбке, обнял Уржумского. Увидев шафрановых богоискателей, расстроился.

- Вот вы где, не ожидал. Что ж вы позорите наш лагерь перед товарищами гала? Собирайте вещи и ждите, вечером отвезу вас в Дварику. Нам такие рамоискатели не нужны.

Клавдий оказался директором лагеря. Но если Оскар думал, что директор заведет разговор с капитаном о грядущей вспышке и атаках демов, то он ошибся. Речь пошла о водоснабжении, водоочистке, плановой вакцинации, транспорте. Пока начальство решало хозяйственные проблемы, Оскар отправился на прогулку по лагерю, решив сверить свои впечатления с тем, что успел о нем рассказать Уржумский во время полета.

Палаточный городок рамаисты разбили на северном склоне пологого холма, откуда хорошо были видны ледяные, словно вырезанные из слоновой кости, далекие вершины Гиркангара. В центре городка располагалась большая молитвенная площадка. Даже сейчас, жарким днем, на ее охряной земле сидели десятки людей. Молились по-разному. Кто-то крестился и бил поклоны, кто-то медитировал в позе лотоса, а один патлатый парень вообще отошел в сторонку и потягивал пиво прямо из бутылки.

Публика в лагере собралась пестрая, со всех концов галактики. Одни сюда пришли, чтобы добыть хорошую карму, другие в поисках бога, третьи в надежде на чудо, ну а кто-то просто пытался убежать от себя самого.

Оскар отошел в тень пальмы. Ниже по склону сидели две коротко стриженые девушки в желтых балахонах и негромко бренчали на девятиструнных эфанских гитарах. - Мил человек, купи банан. А виноград у меня какой!

Торговец, загорелый абориген из Мадрасовки, толкая перед собой тележку с товаром, подошел Оскару.

- Не хочешь банан? Воды купи, не пожалей рупель. И воды не хочешь в такой жаркий день? Странный ты человек. Здесь нормальных и не бывает, но ты ведь не здешний, - он внимательно присмотрелся к черному костюму инспектора, кейсу, галстуку, - пришлый. Из Дварики? С Земли?

Не дожидаясь ответа – он был уже в том возрасте, когда люди его профессии все знают о людях наперед, - торговец принялся жаловаться на плохую выручку, да на сумасшедших жителей здешнего лагеря. То поют они хором, то пляшут в экстазе, то часами созерцают Раму. И чего они только в ней ни видят: и бога, и разные истины, и фейерверки сказочные, и сияния дивные. А вот он, сколько ни пялился на Раму, ничего так и не разглядел, морок один. Темнота она и есть темнота, пусть и великая. Остальное все от фантазий.

Завершающую тираду слышал не только Оскар, но и поджидавшая в сторонке щуплая женщина. Только торговец покатил свою тележку дальше, она поторопилась к инспектору. Кривозубая, кривобокая, с огнем безумия в глазах: ясно - рамаистка.

- Ты инспектор с Земли? По горбу тебя узнала. Хорошо, что ты такой, - говорила она взахлеб, то и дело озираясь, - горбатенький, значит, в душе ненавидишь правильных гала. Не по нутру они тебе, правда? Закрой этот вооруженный вертеп, уничтожь отряд, открой границу. В Раме счастье, настоящее счастье спрятано, а эти зеленоголовые сволочи все себе гребут!

Сумасшедшая продолжала кликушествовать, а инспектор уже шагал назад, к автоэру. Вряд ли он здесь открыл для себя что-то новое. Лагерь как лагерь. Сколько таких богоискательских лагерей разбросано по галактике.

Когда Оскар вернулся к машине, капитан с директором лагеря сидели на лавочке и мирно беседовали. Невдалеке толпился народ, ждал окончания разговора, чтобы подступиться к начальству со своими нуждами. Наконец Уржумский освободился, и началось нечто вроде приема по личным вопросам. Все шло гладко, пока со стороны Мадрасовки не подлетел мотоэр с женщиной в черно-белом сарифане.

Расталкивая народ, женщина направилась прямо к капитану. Сняла шлем, и роскошные смоляные волосы хлынули ей на плечи. Она и в сорок лет выглядела великолепно, так что можно было только догадываться, какой красавицей она была в молодости.

- Ты зачем убил моего мужа, Уржумский? За что расстрелял Прометея? – спросила она.

Капитан не торопился с ответом, а народ тем временем расступился: такой между капитаном и вдовой председателя Мадрасовки возник вольтаж.

- Я не убивал.

- Гала убили, и по твоему приказу, - изумрудные глаза красавицы почернели от ненависти.

- Он стал демом.

- Прометей стал демом ради людей, а хочешь, я скажу, почему ты его убил? Потому, что я его предпочла тебе, и потому, что он был лучше тебя. Его все любили. Он людям помогал, а ты убийца.

- Между прочим, тебе тоже надо сдать кровь на анализ.

- Да сдала я, сдала! - Смяв бланки, она швырнула их начштабу в лицо: - Подавись, собака. Я ведьма, но не дема, и ничего ты мне не сделаешь. А вас, зеленоголовых, Рама не пощадит, это я тебе как ведьма обещаю, и ты, Уржумский, сдохнешь первым. Скоро, ох скоро хлынет Великая Тьма и сожрет вас всех!

Последние слова она уже кричала с мотоэра. Так и не надев шлем, с развевающимися черными волосами, выкрикивая угрозы, ведьма сделала круг над толпой и улетела в сторону деревни.

Прием населения на этом закончился. Уржумский, которого явно озаботил разговор с ведьмой, отбыл в отряд, а инспектор остался дожидаться своих сопровождающих с тринадцатой. Ждал недолго. Не прошло и пяти минут, как из окна подлетевшей машины ему уже махал рукой Мишка Шувалов.

- Полетели, Оскар, у нас задание в Калькутово, работа будет особенная.

- Что за работа?

- Книги жечь и будущее узнавать.

Долго думать Оскар не стал. Слоняться среди богоискателей ему явно наскучило, а жечь книги и узнавать будущее – занятие интересное, а может быть, иногда и полезное.

Инспектор быстро сел в машину, и автоэр взял курс на Калькутово.

 

Денница зачерпнула ладонями воду, брызнула на поморщившегося Сергея и захохотала. Присела рядом прямо на землю.

- Чего ты хочешь, миленький?

- Спать.

- Настоящий солдат. Какой ты все-таки красивый. Так бы и съела тебя.

Она принялась водить травинкой по его широкой груди, мускулистым рукам; Сергей не реагировал. Над ним покачивалась пальма под легким ветерком, в кустах трещали попугаи величиной с индейку, а солдат, закрыв глаза, блаженно дремал.

- Купаться будешь? Тогда я сама, не подглядывай.

За густой куст, росший у самого берега, вила зашла в белой длинной рубахе и красных сапожках, а в воде очутилась совершенно обнаженной.

Сергей разлепил один глаз.

Стоя по колени в воде, Денница, не торопясь, ласково обмывала свое роскошное тело. Освежившись, она побрела к кусту, из-за которого появилась по-прежнему без рубашки, но уже в сапожках. Легла рядом.

- Милый мой, ненаглядный, ты меня ну хоть немножечко любишь?

- Люблю.

- Не так, миленький. Надо говорить тихо-тихо: люб-лю. Я такая счастливая, Сереженька. А если отряд ликвидируют, женишься на мне?

- Опять…

- Глупенький мой, такую, как я, ты на Земле никогда не найдешь. Будет она богатая, да сердце иссушишь, до седых волос будешь меня вспоминать, как сладко со мной было. Тебе сладко, милый?

- Да.

- И мне.

- А к батальонному комиссару бегала на меня жаловаться?

- Ну что ты, Сереженька, как можно, да и знаю я, что ты все равно не женишься на мне. Слишком я счастливая, а будущее… оно хищное, будущее не любит счастливых. Эх, Сереженька, молодая я была, глупая, бедность заела – вот и стала ведьмой. Жалко, я бы тебе девочку родила, и сама бы тобой спаслась, да не судьба.

- Не плачь.

- Я не плачу, Сереженька. Да, обнимай, люби меня, ты сладкая гибель моя.

- Сними, хочу, сними, тебе говорю!

- Нет! Все для тебя сделаю, но сапожки не трогай, не унижай меня… да-да…

Через полчаса солдат и прильнувшая к нему вила сладко задремали.

В начало. На следующую стр.

Сайт bogru.ru раскрывает тайны магии, загадки внеземных цивилизаций, рассказывает о мифах и легендах которые помогут посмотреть на мир с другой стороны. Аномальные зоны, непознанное, мистика, паранормальные новости, феномен НЛО, природные аномалии, оккультные практики, медитации, ритуалы, обряды, полтергейст, йети (снежный человек) и много другого, что будоражит наше мышление.

Сотрудничество

У нас есть много вариантов размещения рекламы: баннеры; нативная реклама, рекламные статьи и публикации.
Вопросы размещения, обзоров, рекламы и PR на сайте: bogrunout@mail.ru

Телескоп

Посмотрите в телескоп - увидите инопланетян