Планетные боги

Золотые купола внеземных храмов

Первым взобрался на перевал и увидел храм Чамп. Золотые купола отсвечивали с вершины далекого холма. Как ни ускоряй шаг, как ни торопись, а несколько часов понадобится. Пока спустишься в долину, пока пересечешь деревню, подковой окружающую храм… нет, до темноты никак не успеть. Опоздали. Несколько минут осталось, и поздний вечер обернется ночью.

Один за другим к Чампу подходили остальные чуд-искатели и, завидев долгожданную цель, останавливались. Смотрели они на тускнеющие купола храма по-разному.

В глазах Бухгалтера и молчунов ничего кроме усталости не осталось, причем утомил их не путь, а страх. Лиловые пятнышки на лице Бухгалтера за эти дни превратились в пятнистый, как у жирафа, узор, покрывающий лицо и часть шеи. Поход за чудами для обычного городского обывателя – это все-таки слишком тяжелое испытание. От бессонницы лица этой троицы осунулись, а как тут заснешь? Храпел рядом с тобой человек и вдруг вышел из палатки. Может, отлить, а может, достанет припрятанный под дерном ствол, вернется и перещелкает всех к чертовой матери.

Артур смотрел на храм совсем по-другому, дикий блеск в его глазах не пропал. На злости, но парень держался. Пограничник разглядывал золотые башенки равнодушно, а Геркулес и вовсе на них не заглядывался – уткнулся мордой в пучок колючек и громко чавкал.

Что касается красавчика в черной шляпе, то лихость из его взгляда пропала вовсе. После того, как Чамп так и не решился сказать «готов» и от дуэли отказался, он потерял весь свой блеск, и если его шляпа лишилась перьев, то он напрочь лишился веселой злости и куража. Будто переболел, да еще узнал о себе что-то нехорошее, неудобное. Уперся человек в какой-то свой предел, и теперь никак не может приспособиться к этому ядовитому знанию.

- Теперь колись, Тимурыч, ты обещал, - не забыл Артур давнее обещание пограничника.

- О чем ты?

- До храма мы добрались, так что давай, объясняй, почему это нельзя становиться дэвом.

- У тебя совесть есть, Артур? На такую тему, да натощак? Солдат должен в первую очередь поесть, а поговорить и перед отбоем успеется.

- Ни черта ты на самом деле не знаешь! – попытался поддеть Федора парень, но ничего не получилось – тот занялся ужином.

Ночь выдалась долгая, бессонная. Говорили о разном, думали об одном, и все ждали завтрашнего чуда. Дольше других у костра засиделись пограничник и Артур, но разговор Федор начал вовсе не с вопроса, на который обещал дать ответ.

Ему вспомнился давняя автоэрная авария, в результате которой машина рухнула в кисель. В автоэре на момент крушения находилось пять человек, в том числе и жена Федора, а выбрался он один. В итоге: на руках две малолетние дочки, сам он стал отмеченым - жизнь тогда для него началась заново. Ничего - отошел, оклемался, женился даже. Теперь у него четыре дочери и вот внук появился. Жить можно.

Все эти семейные саги меньше всего интересовали Артура. Терпел он их ради одного, все-таки хотелось выяснить почему это нельзя становиться дэвом. Конечно, вопросы по аварии у парня имелись. Что сталось с женой Тимурыча в киселе? А если она превратилась в дема, то что с ней сделали? Но Артур не решился их задать, а спросил о другом:
- Тимурыч, что человек чувствует после киселя?

- Ничего.

- Не понял.

- Пустоту дает Великая Темнота и больше ничего. Помню, до нее мне жить было интересно, тревожно, все ждал чего-то.

- А сейчас?

- Скучно. Ну разве что иногда чуть-чуть любопытно. Ничто не удивляет, а живу ради дочерей и внука.

Артур палкой подгреб в костер обугленные головешки и наконец-то спросил о главном:
- Почему нельзя становиться дэвом, Тимурыч?

- Есть два ответа на этот вопрос – для солдат и для офицеров. Тебе какой? - Давай, для солдат.

- Настоящий солдат – это тот, кто победил самого себя. Победи себя, Артур, найди свой устав и тебе не нужна будет никакая сома.

- Ага, прозябать по уставу. Солдафон ты, Тимурыч! Не подходит мне ответ для нижних чинов, офицерский хочу.

- К офицерскому ответу подготовка нужна, не для дураков он.

– Ты попробуй, может, я не такой и дурак.

- Согласен, но мусора пацанячьего в голове много - сверхчеловеком хочешь стать, планетным богом.

- А ты не хочешь?

- Нет. У богов не бывает друзей.

- Дем с ними! Зачем мне в друзья эти ничтожества? – Артур ткнул палкой в сторону палатки с чуд-искателями.

- Это люди, Артур. Ради них мы границу держим.

- А они вас, гала, ненавидят, и мечтают только об одном, чтобы демы вас всех сожрали.

- Знаю. Народ никогда не понимал, что без пограничников демы его или истребят, или в рабство загонят.

- Не юли, Тимурыч, отвечай.

- Все-таки хочешь знать ответ для офицеров?

- Да.

- Стыдно быть дэвом, Артур.

Долго обдумывал парень ответ разведчика, так и эдак крутил его в голове, а потом чуть было не расхохотался, не задохнулся от возмущения:
- Нет, какая чушь! Что ты мелешь, Тимурыч? Кому стыдно? Все только об этом и мечтают! Эти людишки готовы ноги лизать тому, кто выведет их в дэвы! А хорошо ты устроился в отмеченых, уютно – ни Чамп тебе не страшен, ни демы! О демах тебя предупредят, о пуле из-за угла сообщат – сиди себе, умничай. А обычным людям как жить? Гад ты, Тимурыч! – И парень так рубанул палкой по костру, что искры столбом взлетели к звездам.

Слепили глаза золотые купола, на башнях и стенах ветер шевелил красно-желтые флаги. До цели оставалось всего ничего, и чуд-искателям приходилось задирать головы, чтобы рассмотреть взгромоздившийся на холм и доминирующий над окрестностями Храм Рамы. Последний подъем давался тяжело, искатели чудов выглядели уставшими, а на Бухгалтера вообще было страшно смотреть. За последнюю ночь страх его так проел, что лицо превратилось в одну лиловую маску.

Впереди шагал Чамп, а наша троица – пограничник, Артур и Геркулес – тащились в самом хвосте отряда. Пока бандит колотил в ворота рукоятью пистолета, парень показал на бившего поклоны и целовавшего землю Бухгалтера и сказал:
- Гляди, добрались, а когда экспедиция начиналась, многие боялись, что Чернорукий нас всех перестреляет. Тебя испугался, Тимурыч.

- Зря.

- Не понял.

- Пошутил я перед дуэлью, и ничего насчет своей смерти не знаю. Думаю, таким даром даже Рама не в силах наградить.

Парень с восхищением посмотрел на пограничника:
- Силен ты врать, Тимурыч! Ну даешь, а я-то поверил…

На стук из тяжелых храмовых ворот вышел вечно сонный толстый монах и долго не мог понять, чего от него хотят. Так и не разобравшись, он привел монаха рангом повыше, а в талии заметно тоньше. Монах средней упитанности соображал быстрее, открыл ворота, пустил отряд на храмовую площадь, а затем лабиринтом коридоров и внутренних двориков привел чуд-искателей к начальству.

 

Верховный жрец был высок, тонок, как бамбук, все понял мгновенно и тут же свое понимание сформулировал. Сантана, этот непредсказуемый поток жизни, принес к стенам храма шестерых претендентов на одну сому. Сами боги, спрятавшись за слепой жребий, должны выбрать из шести человек единственно достойнейшего стать дэвом, ну и само собой, новоявленный дэв найдет способ отблагодарить храм и его бедных служителей за организацию божественного провидения. Благодарность планетного дэва должна быть щедрой, не так ли?

- Щедро дэв отблагодарит, не волнуйся, - Чамп сунул под нос верховного пистолет, решив осадить чересчур бойкого жреца: - На организацию жребия даю час, ровно шестьдесят минут, не больше. Если кто-то из братии попытается сообщить гала, что мы здесь находимся, ответишь головой. Я стрелок, мозги вышибу с удовольствием. Отдыхать гостей провели во внутренний дворик, вдоль стены которого шеренгой стояли понурившие головы умывальники. К ним чуд-искатели и поторопились. Они привели себя в порядок, затем распаковали чуд-вино, освободив свинцовый футляр от тряпок и веревок. О предстоящем испытании удачи не говорили, да и о чем судачить - все просто. Одному повезет, остальным нет.

В час монахи все-таки не уложились. Чамп уже курил сигарету за сигаретой, когда за ними явился жрец в сопровождении шести служек-подростков. Выглядели они как настоящие монахи, только маленькие – оранжевые тоги, выбритые головы. Жрец пригласил кандидатов в дэвы пройти за ним и предупредил: сейчас они направятся в главный храм, а в этом святом месте доставать оружие строжайше запрещено – наказуемо.

- Интересно, и кто накажет? – попытался было выяснить Чамп, но жрец уже уходил, так что пришлось отряду поспешить следом. Шли гуськом – впереди монах, за ним шестеро кандидатов в дэвы, а замыкали шествие подростки-ученики.

Храм был полон народу. В средине суетились монахи, сотни и сотни верующих теснились вдоль стен, наверное, здесь собралась вся деревня.

Соискатели сомы протиснулись сквозь толпу к возвышению, на котором молился верховный жрец. В золотом одеянии, высокой шапке верховный выглядел величаво, даже грозно. За его спиной выстланные красной ковровой дорожкой ступени вели в небольшой внутренний храм, построенный в виде головы разъяренного Рамы. Вход с алыми ступенями являлся ртом божества. Перед жрецом стоял позолоченный треножник с широким серебряным подносом. На него Бухгалтер по подсказке монахов и водрузил бесценный футляр.

Шестерых кандидатов в дэвы выстроили перед верховным жрецом. За каждым из них солдатиком стал ученик. Именно этим невинным мальчишкам и предстояло тянуть жребий за каждого из чуд-искателей.

Торжественно зарокотали барабаны, как перед расстрелом. Читающий молитвы жрец возвысил голос, монахи воскурили благовония. В храме потемнело, и народ испуганно зашумел – это монахи открыли футляр, и кровавый свет чуд-вина заполыхал на треножнике.

Первым вывели из строя и поставили перед кафедрой Бухгалтера. Бой барабанов резко оборвался, зато под куполом надрывно зазвучали трубы, словно возвещая схождение ангельского сонма с небес в полном составе. А лишь трубы умолкли, принялся вещать верховный жрец, да так пронзительно, что давно побледневший Бухгалтер чуть было не сомлел.

Из жреца мог бы получиться замечательный театральный режиссер. Барабаны, трубы ангельские, дым благовоний, за спиной торчит голова разъяренного клыкастого Рамы, готовая языком красной дорожки слизнуть опрометчивого искателя чудов, – все это производило сильное впечатление. А звонкий, сильный голос верховного жреца подавлял, вопрошал, а готов ли грешный соискатель сомы стать дэвом народа Эфы? Взвалить на свои плечи всю планету с ее горами и храмами, стадами и городами? Готов ли денно и нощно опекать овец ее? Готов ли он стать богом людей?

Жест в сторону верующих – толпа зароптала, придвинулась, какой-то сумасшедший бесновался совсем уже рядом с Бухгалтером, заголосили бабы о чем-то умоляя. Голос верховного загремел с новой силой, подступили монахи с бычьими шеями, и Бухгалтер не выдержал. Он мотнул головой, показал - отказывается от жребия, и тут же его подхватили дюжие монашеские руки и утащили в сторону.

Та же картина повторилась с двумя приятелями Бухгалтера. Барабаны. Трубы. Вопли жреца. Беснование толпы, отказ - и в полуобморочном состоянии их тоже уволокли в темноту.

Перед кафедрой верховного жреца остались стоять трое – Артур, Чамп и пограничник. Вперед вывели бандита, и тут дело пошло не по сценарию. Все так же гремели трубы, извивался жрец, в раж входил народ, а красавчик лишь презрительно усмехался, всем своим видом показывая, что смысл игры он отлично понимает, поэтому нечего верховному разевать рот на чужую сому. И вообще, в каком паскудном мире приходится жить: пришел человек со своим сокровищем в святое место, а это сокровище при всем честном народе пытаются нагло спереть.

На все вопросы жреца Чамп отвечал коротко и сразу: «Да», и энтузиазм верховного сразу скис, перестал он усердствовать. Понял, чуд-вина ему не видать, черные искатели не отпишут сому в пользу храма, поэтому вопросы о готовности стать дэвом Артуру и пограничнику жрец задавал скороговоркой. Он и так расстарался для этой троицы, уполовинил конкурентов, шансы им в два раза увеличил. Победитель такую услугу не забудет, отблагодарит.

Монахи все приготовили для жребия. Предъявили кандидатам в дэвы большую золотую чашу и три свитка, на одном из которых было вышито изображение Рамы. Кому достанется свиток с Рамой, тот и выпьет сому.

На этот раз от дешевой театральщины верховный отказался. Трубы и барабаны умолкли. Большие ставки любят тишину.

Первым тащил жребий монашек пограничника. Достал свиток из чаши, поднял взгляд на верховного жреца. Последовал знак, и мальчишка, не разворачивая свиток, вернулся и стал рядом с Федором.

Вторым пытать судьбу отправился монашек Чампа, но здесь случилась заминка. Наперерез подростку выскочила женщина и, указывая на бандита, стала кричать, что он убил ее мужа, что Чернорукий - грязный убийца, разбойник и он не может быть дэвом. Народ шумнул, а верховный подал знак, разъяренную вдову увели и монашек без помех вытащил свиток для Чампа. Жрец рассудил здраво: если слушать всех вдов, то не только Эфа, но и очень многие планеты вообще останутся без богов. Оставшийся свиток забрал монашек Артура и тоже вернулся в общий строй.

Верховный подал знак. Ударили барабаны, а трубы взвыли так противно, что мороз продрал по коже. Все-таки не выдержал верховный шоумен, решил, шоу должно продолжаться, и все тянул театральную паузу. Наконец он торжественно воздел руки, монашки в ответ подняли свитки, приготовились их развернуть. Жрец взмахнул руками, и свитки раскрылись.

Пол вздрогнул - так охнул храм. Чамп со всей злости влепил своему монашку затрещину, а народ бросился к Артуру, богу планеты Эфа. Люди ползли на коленях, целовали руки будущему дэву, молили об исцелении. Кто-то еще хватал за полы одежды, кто-то просил воскресить сына, но подоспели дюжие монахи с бычьими шеями, попыхтели, потрудились, оттеснили толпу и подвели победившего претендента на божественность к верховному.

Получив из рук жреца хрустальный шар, Артур поднес его к лицу и засмотрелся на рубиновый свет. Неизвестно, что он увидел в дивной глубине чуд-вина, но на его глаза вдруг навернулись слезы. Артур резко повернулся, осмотрелся, в толпе отыскал пограничника, подошел к нему и протянул полыхающий кровавым светом чуд:
- Забирай и делай с ним что хочешь. Только быстрей!

- Спасибо, Артур, ты… - но парень его уже не слышал, он быстро уходил из храма.

В одной руке Федор держал чуд, а в другой свинцовый футляр. Оставалось надежно запаковать сому, упрятать ее от греха подальше и на том закончить поход. Пограничнику не хватило мгновения. Он уже закрывал крышку, когда хрустальный шар взорвался у него в руках. Боковым зрением Федор успел заметить ухмыляющегося Чампа, черный пистолет в руке бандита, и в тот же миг алое пламя ударило ему в лицо. А через миг словно бомба взорвалась в затылке пограничника, и мир для него померк.

Пульсируя кровавыми вспышками, в воздухе крутилась огненная спираль, понемногу стягиваясь в рубиновую шаровую молнию. Сгусток энергии выглядел грозно, народ от него сам шарахнулся к стенам, а здоровяков-монахов Чамп отогнал от сомы выстрелами в воздух. В радиусе десяти метров – никого, гала сидит в сторонке прямо на полу, качается, держится за голову, разбитую рукоятью пистолета, - теперь никто не мог помешать бандиту стать дэвом.

Не выпуская пистолет, зорко наблюдая за пограничником и монахами, Чамп поднял руки и ухватил огненный шар. Чуд-вино не сопротивлялось, шар с явной готовностью подался к лицу Чампа, тому даже пришлось на миг зажмуриться, и красавчик приоткрыл рот, чтобы наконец-то выпить напиток богов.

Под потолком заполыхали голубые молнии. Рубиновый шар расплющился, коснулся губ Чампа, и вдруг бандит рухнул как подкошенный, будто молния и сразила его с небес. Но небеса здесь были ни причем. Монашек, который так неудачно вытащил для бандита жребий и получил за это подзатыльник, мгновенно спрятал деревянную колотушку в широкий рукав и с самым невинным видом отошел от распростертого тела в сторону.

Сома приняла прежнюю форму, огненный шар закружил, запульсировал, а в храм уже ворвался взвод пограничников с автоматами наизготовку. Командовал взводом Уржумский, и первым делом капитан бросился к Федору. Тот, все еще держась за разбитую голову, показывал на шар, что-то объяснял, а народ тем временем шумел все сильнее. То ли Бухгалтер со своими дружками успели рассказать, то ли жрецы успели прочитать надписи на свинцовом футляре, но люди знали, что сейчас произойдет.

- Сейчас рванет! – показал кто-то на лихорадочно пульсирующий шар. - Выпить ее надо.

- Ты и выпей.

- Сам выпей.

Народ ломанулся к выходу. Началась давка.

 

Конечно, в храме имелись смельчаки, готовые на халяву и сому выпить, и дэвами стать, но только не в присутствии пограничников. Все были в курсе, порядки у российских пограничников строгие. Ты огненную сому выпьешь, тысячи людей спасешь, а они тебя тут же расстреляют согласно уставу как нечеловеческое существо и спасибо не скажут.

Поговорив с Федором, Уржумский поднялся. Капитан соображал быстро, ничуть не хуже верховного жреца, и с двух слов понял, что если сейчас не выпить огненный шар, то через минуту в радиусе километра живой кошки не останется. Уржумский подошел к полыхающей соме, протянул руки и поднял рубиновое солнце над головой.

- А ведь такой что угодно выпьет - бравый капитан, - воскликнул какой-то мужичонка в толпе.

Люди расступались, шарахались в стороны, когда капитан приближался к ним, а он обошел давно опустевшую кафедру, держа на вытянутых руках огневой шар, по красной ковровой дорожке исчез в пасти Рамы.

Наступила тишина. Над внутренним храмом, в который вошел капитан, появилось искрящееся желтоватое свечение. Над каменной «головой» Рамы засверкали беззвучные голубые молнии, их становилось все больше. Воздух буквально вскипел, засиял. Молнии возвещали о рождении в этом мире нового, невиданного дэва.

Федор сидел на храмовой площади, перед ним в пыли валялся его комком. Голова пограничника была забинтована, глаза закрыты. Неподалеку крутился Артур. Он хотел попрощаться с пограничником, но никак не решался подойти. И все-таки парень заставил себя, уж слишком ему было обидно. Он поступил по совести, дэвом отказался стать, так неужели не заслужил, чтобы с ним хотя бы попрощались по-человечески.

- Домой я ухожу, Тимурыч, - сказал парень, но дружеских слов в ответ не дождался.

Федор посмотрел на Артура пустым, равнодушным взглядом, будто знать его никогда не знал, поднялся и побрел к своим. Комком он так и оставил валяться в пыли.

- Обманул его Инженер, - объяснил один из молчунов, как раз подошедших к Артуру, - Сашка-то оказался девочкой. А ты молодец, ты все правильно сделал, Артур.

Парень не удивился. После того как он собственными руками отдал сому, он уже ничему не удивлялся, ни пустому взгляду Тимурыча, вдруг напрочь забывшему о нем, ни тому, что молчуны разговаривают, ни своему имени, услышанному со стороны. Мир треснул, порядки его полетели в тартарары, волшебство пограничья закончилось и теперь все будет по-другому.

И он в этом сразу же убедился.

Геркулес отказался идти, и никакие уговоры и «волшебные» заклинания уже не помогали. Такого предательства Артур никак не ожидал, ведь это было все, что ему досталось от похода. Он чуд-вино в руках держал, а получил Геркулеса, наверное для того, чтобы на досуге размышлять на тему, кто из них больший осел. Выдохшись от бесполезных усилий, Артур швырнул узду и спросил у молчунов:
- Я прошел с вами чуть ли не через весь Северный Гиркангар?

- Да.

- Я прошел по границе киселя сотни километров и остался жив?

- Да.

- Я мог стать дэвом, планетным богом, но отдал напиток богов людям?

- Да.

- Можно меня назвать героем?

- Да.

- Так вот. Если я дотащу когда-нибудь эту скотину до родного городка, - он показал на осла, - и там кто-нибудь назовет меня героем, знаете, что я сделаю?

- Нет.

- Я просто набью ему морду.

В начало. На следующую стр.

Сайт bogru.ru раскрывает тайны магии, загадки внеземных цивилизаций, рассказывает о мифах и легендах которые помогут посмотреть на мир с другой стороны. Аномальные зоны, непознанное, мистика, паранормальные новости, феномен НЛО, природные аномалии, оккультные практики, медитации, ритуалы, обряды, полтергейст, йети (снежный человек) и много другого, что будоражит наше мышление.

Сотрудничество

У нас есть много вариантов размещения рекламы: баннеры; нативная реклама, рекламные статьи и публикации.
Вопросы размещения, обзоров, рекламы и PR на сайте: bogrunout@mail.ru

Телескоп

Посмотрите в телескоп - увидите инопланетян